Хильда Никсон - Свет луны на воде

Они на секунду застыли друг напротив друга, словно погруженные в транс. Потом он встрепенулся и быстрыми шагами направился к двери. Андреа кинулась следом и поймала его за руку.

— Постой, Джерри, не уходи, пожалуйста. Мне очень жаль, правда. Просто я устала и разнервничалась.

Он взял ее ладошку, лицо осветилось прежней обворожительной улыбкой. И вот его губы уже касаются ее губ, но вовсе не в легкомысленном поцелуе. Это было нечто особенное, и Андреа охватила паника. Но она прильнула к нему, спасаясь от депрессии и одиночества, всем сердцем жаждая утешения.

— Пойдем, сядем и ты расскажешь мне все как на духу.

Он провел ее к диванчику и хотел было усадить себе на колени, но она успела увернуться и присесть рядышком.

— Да рассказывать-то особо нечего, — выдохнула Андреа. — Завтра суд, и ремонта в коттедже непочатый край. Да к тому же…

Она остановилась на полуслове, сама не понимая, отчего ей так не хочется рассказывать об отсутствии документов на дом.

— Мы оба делаем из мухи слона, — улыбнулся ей Джерри. — Я убиваюсь, не найдя в первый же день подходящего варианта, ты по поводу мелкого судебного разбирательства, а ведь тебе даже ответ держать не придется. Вот что я тебе скажу, душа моя. Завтра я буду сидеть рядом и держать тебя за дрожащую ручку.

— Не думай, что я действительно трясусь, но это было бы здорово.

— Отлично. — Он вскочил на ноги. — Как там? Все встать перед его честью достопочтенным мистером Яичная Голова — Куриные Ноги! Суд идет! Все вы, кто…

— Сядьте, пожалуйста, — рассмеялась Андреа. — Вы не созданы для суда, мистер.

Он рухнул рядом и взял ее за руки.

— Для чего же я тогда создан, хотелось бы мне знать? То есть я хочу сказать, кроме как для коммерческого искусства. Гожусь ли я в семьянины?

— Джерри…

— Нет, я серьезно. Серьезнее не бывает. Я знаю, что ты считаешь меня человеком ненадежным, из серии «на эту лошадку ставить — ума не иметь», но…

— Кем бы я тебя ни считала, но уж никак не лошадью, — попыталась сострить Андреа, желая увести разговор в сторону, но Джерри было не так просто сбить с мысли.

— Я совершенно другой человек. Очень изменился. Я никогда ни по ком не томился, а по тебе скучал, да еще как! Послушай, может, мне это на бумаге изложить? Я прошу тебя выйти за меня замуж.

У Андреа все сжалось внутри. До сих пор она не отдавала себе отчета в том, что, оказывается, ей ужасно хочется элементарного семейного счастья. Хочется больше, чем просто иметь собственный дом, ей нужно любить и быть любимой. Слезы навернулись на глаза, и она чуть не бросилась в объятия Джерри. Но сомнения удержали ее — она еще не разобралась в своих чувствах. Ответить сейчас было бы нечестно.

— Ты застал меня врасплох, — она постаралась сохранить беззаботный тон, — и на данный момент, я могу ответить тебе, как отвечали викторианские девы. Это так неожиданно, сэр. — Она положила руку ему на плечо. — Правда, Джерри, мне надо подумать. Ты мне очень нравишься, но ты ошеломил меня. Я и думать не думала ни о каком браке.

— Не переживай, все нормально. По правде говоря, идея пришла мне в голову только вчера, за ужином. И поскольку ты не дала мне пинка под зад…

Она с облегчением рассмеялась:

— Я в любой ситуации стараюсь оставаться леди!

Они поболтали немного, по большей части о работе и общих лондонских приятелях, но Андреа хотелось побыть одной и все как следует обдумать. В конце концов, она поднялась.

— Мне действительно надо выпить чашечку чаю. Хорошо вам, живущим в отелях, у вас каждый вечер ровно в восемь ужин готов.

— О, я готов снизойти до чая и даже признаюсь, это будет неплохо.

— Благодарю вас, милорд. Пойду, приготовлю его для вас.

Он и впрямь душка, подумала она. С ним никогда не соскучишься. Но каково будет жить с Джерри под одной крышей? Не надоест ли ей в скором времени его легкомысленное отношение ко всему на свете? Можно ли будет положиться на него в трудный час? И главное — любит ли она его?

На эти вопросы у нее не было ответа, но мысль о том, что он уедет и оставит ее одну, была просто невыносима.

Андреа принесла поднос, и теперь, когда ей хотелось, чтобы Джерри остался, он вдруг засобирался уходить. Дважды бросал взгляд на часы и во второй раз заявил:

— Без четверти десять. Пора тебе в кроватку, ты впрямь выглядишь усталой.

— Наверное.

Андреа проводила его до двери. Звук мотора замер вдали, и девушка упала в кресло. Она никогда не думала получить предложение от Джерри, а если бы думала, то уж никак не предполагала, что будет всерьез его рассматривать. И вот вам, пожалуйста! Что ней случилось? Неужели она стала слабой и боится одиночества? Похоже, что так.

Потом она вдруг задумалась, отчего это Джерри так торопился уйти? Не похоже это на него. Она могла припомнить массу случаев, когда несчастные хозяева уже зевали в открытую, а он все никак не мог угомониться и просил поставить еще одну «самую последнюю» пластиночку.

Андреа улыбнулась, но на душе заскребли кошки. Джерри быстро передумал насчет своего предложения, и впервые в жизни ему стало неловко в этом признаться. Лучше ей сделать вид, будто ничего не произошло. Она выключила свет и поднялась наверх.

Утро выдалось ясное, но время от времени набегали тучки кратковременного дождичка. После завтрака Андреа осмотрела окрашенный пол. Ходить по нему пока было рановато, поэтому она установила мольберт и принялась рисовать запруду. Она решила для себя — как только судебное разбирательство закончится, на первое место выйдет работа, приносящая ей кусок хлеба с маслом. Бесчисленные мелочи по ремонту дома придется оставить на свободное время.

Около десяти часов она приготовила себе омлет, подкрепилась и переоделась в строгий серый костюм. Сама того не желая, она все прислушивалась, пытаясь уловить гул мотора. Они, конечно, не договаривались, что Джерри заедет за ней, но девушка ощутила в сердце укол разочарования, когда он так и не объявился. Она добралась до Ярбурга на взятом в прокат автомобиле и припарковалась на площади. Здание суда оказалось крохотным, с неясными намеками на готический стиль, больше смахивавшим на миссионерский приют, чем на место, где вершится справедливость. Она подошла к стоявшему у дверей полицейскому.

— Это дело будет слушаться следующим, мисс, — отметил он на ее вопрос. — Вы заинтересованная сторона?

— Не уверена. Но меня могут вызвать в качестве свидетеля.

— В таком случае вам лучше подождать в коридоре, пока двери не откроются. Потом пройдете и сядете.

Андреа вошла в здание. Узкий коридор с темно-зеленой плиткой до половины стены встретил ее полумраком и навязчивым запахом карболки. Около дюжины человек сидели на неприхотливых скамьях, примерно столько же стояли, разбившись на группки. Моника Дрейк и мистер Сандерс беседовали с каким-то мужчиной.