Нора Лаймфорд - Мелодия для любимой

— Разрешите представить — это моя подруга Рут Альфан.

Джесси приветливо пожала руку девушке, отметив, с какой неохотой та оторвалась от Эдди, потом представила Евгения, который, к ее удовольствию, выдавил вежливую улыбку. Эдди провел компанию к зарезервированному столику у сцены.

Как она и ожидала, Рут оказалась обольстительной — около шести футов ростом, с кожей, похожей на безукоризненной белизны фарфор, скромная косметика, запах шикарных духов, неземная красота золотисто-рыжих волос, ниспадающих густыми локонами до середины спины. Джесси не сразу обратила внимание на ее наряд — удивительно полные груди облегало нечто вроде гимнастического купальника, только с длинными рукавами, а внизу — яркая цветастая юбка. По сравнению с ней Джесси почувствовала себя собственной тетушкой — старой девой.

Они сели, заказали напитки, раскрыли меню, поговорили о дороге из Вустера, о погоде… Все это время Рут и Эдди сидели, непринужденно приобняв друг друга за плечи. Тогда и Джесси незаметно придвинула свой стул поближе к Евгению.

— Как чудесно, — ослепительно улыбнулась Рут, — что мы встретились. Эдди так много рассказывал о вас.

— Вот как? — озадаченно вскинул голову Евгений, покосившись на чуть смутившуюся Джесси.

— А правда, что вы с Эдди жили напротив друг друга на одной улице?

— Ну д-да, — ответила та, запинаясь. — Мы были соседями.

— Я не поверила, когда он рассказал, как детьми вы отважно совершили этот жуткий ритуал кровного братства. Я бы не осмелилась, потому что трусиха.

Джесси бросила взгляд на Эдди. Ей не хотелось посвящать этот вечер воспоминаниям, и ему, похоже, тоже.

— Я должна рассказать вам, чем мы занимались вчера, — произнесла она, резко сменив тему. — По субботам мы посещаем блошиные рынки — там можно найти удивительные вещи. У Евгения их уже целая коллекция.

Эдди приподнял брови:

— Вот как?

Евгений принялся подробно описывать свои богатства. Хорошо, что ей удалось найти способ разговорить его, но Джесси вскоре заметила — Эдди и Рут только стараются казаться заинтересованными: уж слишком он занудливо объяснял технические особенности собранных им диковин.

К счастью, подошел официант и принял заказ. Когда он удалился, Эдди дружески подмигнул Евгению:

— А я люблю продуктовые рынки, выбирать зелень и всякое такое… Между прочим, мы там и познакомились с Рут. — Он обнял девушку за плечи, а она посмотрела на него с обожанием. — Однажды я шел по рыбному ряду в Толидо…

Пока он рассказывал, Джесси нервно крутила стакан со свечей. Уж не нашел ли Эдди свой идеал? Внешне Рут удовлетворяла всем требованиям. В профессии, судя по всему, также достигла успеха. Ей не к чему было придраться. Молодая особа была просто очаровательной и бесхитростно открытой.

Вечер явно был рассчитан на то, чтобы обе пары познакомились поближе. Что ж — все шло как по маслу, даже Евгений немного оттаял, чего Джесси пожелала и себе.

Наконец официант принес заказанные ими блюда.

— Ммм, пища богов! — Джесси старалась проявить восторг, хотя у нее начисто пропал аппетит. — Пальчики оближешь.

— Ты права, — подтвердил Эдди. — Тут хороший повар, и я стараюсь обедать здесь хоть раз в неделю.

— Ты часто питаешься в ресторанах?

Он кивнул.

— Особенно когда у меня две репетиции на день.

Евгений неожиданно оживился.

— Джесси говорила, что вы играете в здешнем симфоническом оркестре?..

— Да, это моя главная работа.

— Знаете, а Джесси подала заявление на должность дирижера нашего Вустерского симфонического… При этих словах она обмерла и опустила глаза. С какой стати Евгений выдал ее секрет! А тот, как ни в чем не бывало, продолжал: — Было бы чертовски кстати, если бы кто-то авторитетный вроде вас написал ей рекомендательное письмо.

— Евгений! — взмолилась Джесси, испытывая жуткое унижение. — Эдди — человек занятой.

— Уверен, он поможет. Не так ли?

Эдди хранил молчание.

— Конечно, поможет! — простодушно воскликнула Рут. — Он добрейший на свете человек.

Джесси бесцельно копалась вилкой в своей тарелке. Эдди явно не станет вмешиваться, и она понимала почему, — он не считает ее достаточно подготовленной к дирижерской миссии.

— Посмотрим, что можно сделать, — пробормотал тот и круто перевел разговор совсем в другое русло. — Видели какие-нибудь интересные фильмы в последнее время?

Джесси почувствовала облегчение. Наконец-то нашлась тема, которую можно обсуждать безбоязненно. Пока они перебирали любимые картины, она стала успокаиваться. Ей вообще нравилось кино, а тут еще выяснилось, что они с Эдди умудрились не пропустить последних оскаровских призеров. Это совпадение позволило им спокойно проговорить до конца обеда.

Прислонившись к плечу своего избранника, Рут неожиданно сказала:

— Как странно, что он называет вас Джесс! Звучит почти как джаз. Забавно.

Эдди красноречиво усмехнулся.

— Когда мы были детьми, меня бесила ее добросовестность. Уроки сделаны, одежда всегда опрятная, пунктуальна до неприличия, ни одного отклонения ни в чем. А я обожал импровизацию! Вот в насмешку и поддразнивал, хотя мне самому больше нравится сочетание блюз — Джесс.

Только они вдвоем знали, что сие обозначает. Джесси смутилась. Евгений вдруг нахмурился. Выручила Рут. Чмокнув Эдди в щеку, она беззаботно спросила:

— А каким тогда был мой миленок?

— Ваш миленок был настоящим дьяволом.

— Вот как? — Зеленые глаза Рут округлились. — Ой, расскажите. Это пригодится, когда он будет слишком меня доставать. Знаете, он убежден, что я нытик. — Она закатила глаза: мол, такое обвинение просто смехотворно.

Джесси заметила, как Эдди чуть скривился, и подумала, что он не считает свою любимую столь уж идеальной.

Может, рассказать им одну историю, над которой можно посмеяться? Во всяком случае, она не нарушит непринужденную атмосферу, установившуюся за столом…

— Наш тогдашний директор школы мистер Келли обожал выступать на собраниях. Этот в общем неплохой человек считал себя остряком, а на самом деле шутил крайне неумело. — Подали кофе, а девушка так увлеклась, что даже не заметила, как положила себе лишнюю порцию сахара. — Так вот, на одном собрании ребята вдруг стали хохотать до слез над его плоскими остротами. Я сидела в оркестровой яме и никак не могла понять, в чем дело. Все покатывались над его дурацкими хохмами, просто умирали. Когда выглянула на сцену, знаете, что я увидела? Это чудовище Эдди Палмер держит прямо за спиной директора картонный плакатик, на котором написано: «Смейтесь». Каждый раз, когда мистер Келли произносил очередной перл, вверх взмывал плакатик, и аудитория взрывалась…