Виктория Васильева - Всё для тебя

— А Луиджи? — поинтересовалась Анна.

— У Луиджи есть еще одна вилла, которая пока принадлежит его отцу, и целый дом в Риме.

Он помог Анне раздеться и пригласил пройти в комнату.

Двери распахивались одна за другой, пока наконец не показалась гостиная.

Эдуард усадил Анну в кресло.

— Сейчас принесут обед, — сказал он. — Я распорядился.

Вошла горничная. Перед собой она катила небольшой столик с горячими и холодными закусками.

Эдуард налил вино в бокалы.

— Вы свободны, — сказал он прислуге.

Они остались одни.

— Эдуард…

— Я все знаю. Ты ни в чем не виновата. Матильда мне рассказала о твоих отношениях с мужем. Почему ты никогда о нем не говорила?

— Это не нужно нам с тобой.

— Ты права, — он посадил ее к себе на колени. — Для меня никого не существует, кроме тебя.

— И для меня есть только ты.

Они поцеловались.

Вечер застал их в спальне.

Мягкий лунный свет лежал на спокойной поверхности моря.

Башня, в которой находилась спальня, была одним из украшений виллы. Она возвышалась над вторым этажом, и через ее полукруглые окна были видны небо и море, поэтому казалось, что вокруг больше ничего не существует.

Стены от пола до потолка и весь потолок были сплошь покрыты зеркалами, и синее море с лунной дорожкой отражались в каждом из них.

Любовники лежали на широкой кровати, стоявшей посреди комнаты.

— Я все время думал о тебе, — сказал Эдуард, гладя Анну по лицу и любуясь ее отражением в зеркалах. — Ты нужна мне.

Анна жадно ловила его слова.

«Я бы все отдала, только бы с ним никогда не расставаться».

— Я мечтал о тебе, хотел тебя каждый день и каждую ночь.

Анна чувствовала прикосновения его рук и тело ее трепетало.

Он медленно раздевал ее.

— Эдуард, я люблю тебя. Ни один мужчина не доставлял мне такого наслаждения, как ты.

Он любовался ее обнаженным телом, его отражением и огонь страсти разгорался в его груди.

Он разделся.

— Ты моя королева и моя мечта! — Эдуард нежно припал к ее губам.

Анна почувствовала силу его тела.

Они качались на волнах, разлитых по всей комнате, и лунный свет был свидетелем их любви.

На следующий день Эдуард преподнес Анне какой-то подарок в небольшой коробке, перетянутой розовой атласной лентой.

Анна развязала ленту и открыла коробку.

Прозрачный пеньюар розового цвета лежал в ней. Она достала его из коробки, и легкая ткань заструилась по ее телу.

— Но он совершенно прозрачный!

— Ну и что! Здесь никого нет, кроме нас. Я хочу наслаждаться видом твоей фигуры ежечасно, ежеминутно, каждое мгновение!

Анна примерила подарок.

— В зеркалах, на фоне солнца и моря, ты выглядишь настоящей русалкой! Я должен запечатлеть тебя такой!

— Прямо сейчас?

— Только сейчас!

Через минуту он стоял перед Анной с мольбертом и красками.

Легкими быстрыми движениями художник набросал ее портрет.

Анна, изображенная русалкой, была совершенно обнаженной, окутанной лишь прозрачной розовой вуалью. Она выходила из морской воды и загадочно улыбалась.

— Вот он, портрет сказочной женщины! — Эдуард поднял руку вверх и щелкнул пальцами. — Эта картина откроет мою выставку в Венеции.

— У тебя будет выставка?

— Да. Через месяц. Мы с тобой обязательно поедем туда, — сказал восхищенный художник.

— Может хватит любоваться? — нежно произнесла Анна, подойдя к нему сзади и положив руки на плечи.

Он перевел взгляд с картины на нее.

— Как насчет программы? Может, пора что-нибудь придумать? — она кокетливо смотрела на него.

Художник улыбнулся.

Анна потянулась. Облегающее платье ясно очерчивало ее фигуру. Эдуард протянул руку, дотронувшись до груди женщины.

— Нет-нет! — смеясь сказала она и увернулась. — Какие мысли по поводу программы?

Он сделал сосредоточенное лицо.

— Считаю до трех, — произнесла Анна. — Раз, два…

— Мы едем в Альпы! — радостно воскликнул Эдуард.

Белый «линкольн» несся по трассе.

Вилла Луиджи осталась в воспоминаниях, а впереди были горы. Высокие заснеженные горы.

Они остановили машину у небольшой расщелины и отправились прогуляться.

— Вон, видишь этот хребет? — крикнул Эдуард. — Это голова, это плечи, руки. Настоящий великан!

— А на голове шляпа! — рассмеялась Анна. — Какое здесь эхо!

Они вышли на поляну, окруженную высокими горами.

— Я тебя люблю! — крикнул Эдуард.

«Люблю, люблю, люблю…» — подхватило эхо.

Он помогал ей взбираться на высокие склоны. Снег комьями скатывался вниз. Комья рассыпались, ударяясь о камни.

Они поднялись на небольшую площадку.

— Прямо как Столовая гора! — восхитилась Анна.

Эдуард прижал ее к себе. Они посмотрели вниз.

— Как высоко! — лицо Анны выражало испуг. — У меня кружится голова!

— И у меня! — подхватил Эдуард. — Но не из-за высоты.

Анна вопросительно посмотрела на него.

— А вот из-за этой женщины, которую я держу в объятиях.

Он целовал ее холодные раскрасневшиеся щеки, губы. Согревал своим дыханием ее руки.

— Эдуард, — шептала Анна. — Остановись, иначе я полечу вниз!

— А я давно лечу! — отвечал он.

Они смеялись, продолжая целоваться.

Солнце клонилось к закату, оставляя на снегу багровые отблески. Горы превращались в черных застывших великанов.

— Нам пора возвращаться, — заволновалась Анна.

— А что, страшно?

Она толкнула Эдуарда в сугроб.

— А ты хочешь ночевать в сугробе?

— Почему бы и нет? — рассмеялся он, отряхиваясь от снега.

Она надула свои розовые губки:

— Хочу в тепло.

Эдуард смотрел, как тает на его ладони комочек снега.

— Хорошо… — протянул он.

Любовники возвращались на теплую уютную виллу.

Новый день начался с телефонных звонков.

Звонили по поводу предстоящей выставки, еще по каким-то неотложным делам.

— Эдуард, — возмутилась Анна. — Отключи телефон!

Он только хотел это сделать, как телефон зазвонил снова.

Переговорив, Эдуард вернулся расстроенный.

— Заболела Матильда. Нужно ехать в Питер.

Анна тревожно посмотрела на него и обвила шею руками.

— А любовь? — тихо спросила она, заглядывая ему в глаза.

Эдуард не мог устоять.

— Как только я вижу перед собой тебя, сразу все проблемы отпадают. Даже если бы начался всемирный потоп, я бы этого не заметил, пока вода не поглотила бы нас обоих! — он взял ее на руки. — А любовь прежде всего!