Виктория Васильева - Всё для тебя

Но главным в Милане для Анны был все-таки театр.

То, о чем мечтает каждая певица, для нее стало теперь осуществимым — она пела на знаменитой миланской сцене.

«До сих пор не могу поверить, что это произошло, — думала Анна. — Столько лет репетиций, мучений, и вот я здесь. Лучшие певцы мира — мои партнеры. На этой сцене пели Шаляпин, Карузо и Мария Каллас. У меня сердце замирает, когда я подхожу к этим волшебным сводам, где несколько лет царствовал гений Тосканини».

Театр «Ла Скала» ежегодно принимал по нескольку зарубежных трупп, а солисты становились всемирно известными именно благодаря его оперной сцене.

Каждый день у Анны были репетиции. Сначала солисты пели под аккомпанемент рояля, но затем начались репетиции с оркестром.

Возвращалась она в гостиницу уставшая и измученная.

Как-то вечером в номере раздался телефонный звонок.

Анна взяла трубку.

— Алло! Анечка? Это я, Матильда!

— Вас трудно не узнать, — сказала Анна, присаживаясь в кресло.

— Эдуард уже в Италии? — поинтересовалась вдова Везендок.

— Почему вы меня об этом спрашиваете? Мы с ним давно не встречались.

При упоминании об Эдуарде сердце Анны неожиданно сильно забилось.

— Анечка, послушай!..

Матильда сделала паузу. Было слышно, как она затянулась сигаретой.

— Во всем виновата я!

— Что вы имеете в виду?

— Эти фотографии с голыми девками собирала я. Хотела как лучше, а получилось…

Анна молчала.

— Катерина мне принесла целую пачку своих снимков. Так уж ей хотелось покорить Эдуарда, — Матильда закашлялась. — Но он даже об этом ничего не знал! А я, старая, оставила их на столе в его мастерской.

Анна не могла разговаривать с Матильдой.

«Фотографии являются первой причиной нашей ссоры, а второй — Борис, — она вздохнула. — Не могу же я пересказывать ей все, что произошло за это время!»

— Анечка, ты меня слышишь?

— Да, — растерянно ответила Анна.

— Эдуард должен быть в Италии. Вы скоро встретитесь. Не сердись на него. Он так нервничал и ругал меня. Все будет хорошо, вот увидишь! Передай Эдуарду привет от его тетушки. Он знает, где тебя искать. Пока.

Анна положила трубку и облокотилась на столик, на котором стоял телефон.

«Эдуард… Смогут ли наши отношения возобновиться с той же страстью, что и раньше? Как он воспринял появление Бориса?

Боже мой, как все запуталось! Эта Катерина со своей навязчивостью, грубый Борис. Эдуард о нем ничего не знал. Что он теперь думает обо мне? В его глазах я обманщица. Вожу за нос мужа и его. Неизвестно что получается!»

Анна пошла в спальню.

«Нет, он все поймет, — она откинула одеяло и легла в постель. — Матильда же сказала, что все будет хорошо!

Как я люблю его! Как я хочу его! Мой Эдуард!»

Дни в ожидании любимого тянулись невыносимо долго.

«Может, Матильда ошиблась, и он не собирается приезжать в Италию? Наверное, он вообще забыл обо мне? Иногда кажется, что я не могу оставить след в его жизни. До меня было много прекрасных женщин, которые сначала волновали сердца мужчин, а потом об этих женщинах мужчины с легкостью забывали. Нефертити, например, муж изменял. Она страдала от этого и тяготилась своей семейной жизнью.

А что делать мне? Сидеть одной или раздаривать свою любовь?»

Анну мучило одиночество. Чем больше проходило времени, тем сильнее разгоралась ее любовь к Эдуарду.

«Какие у него руки! Сильные, и в то же время нежные! Горячие губы и страстный взгляд. Я сойду с ума, если он не появится в ближайшее время!»

Выйдя в очередной раз после репетиции из театра, Анна не поверила своим глазам.

Рядом с подъездом остановился синий «мерседес».

Из него вышел мужчина.

«Эдуард?!»

Анна уже хотела броситься ему навстречу, но вовремя остановилась.

Это был не он.

Такие же черные волосы, рост, как и у ее любимого, но лицо было чужим.

Однако незнакомец внимательно посмотрел на нее и даже помахал ей рукой.

— Синьора! — крикнул он.

Анна отвернулась и быстро пошла прочь.

Ее догнали быстрые шаги и чьи-то сильные руки схватили сзади за плечи. Она вывернулась и размахнулась, чтобы дать наглецу пощечину, но те же сильные руки схватили ее запястье.

Она увидела перед собой Эдуарда.

Все потемнело у нее перед глазами, и она рухнула ему в объятия.

Он целовал ее волосы, руки, лицо. А она заливалась слезами у него на груди.

Они стояли посреди улицы, не говоря друг другу ни слова.

Когда Анна начала понемногу успокаиваться, Эдуард показал на мужчину, стоявшего возле «мерседеса».

— Это Луиджи.

Она хотела пройти к машине, но Эдуард остановил ее.

— У меня теперь другая машина, она стоит вон там.

И он подвел ее к белому «линкольну».

Они сели в новенький автомобиль и поехали по улицам Милана. Синий «мерседес» не отставал от них.

— Ты знаешь, куда мы едем? — спросил Эдуард Анну.

— Нет, — робко ответила она, вытирая слезы на глазах.

«Мне все равно куда ехать. Лишь бы он был рядом!»

Машины выехали за город и помчались по гладкой дороге. Через некоторое время вдалеке показалась лазурная полоска моря. Проехав еще немного, они остановились.

Эдуард вышел из машины и подошел к Луиджи. Они о чем-то переговорили, после чего Луиджи пересел в красный «форд», оставив «мерседес» во дворе, и укатил в сторону Милана.

Эдуард подал Анне руку. Она вышла из машины.

Перед ним открывалась удивительно красивая панорама.

Большой двухэтажный дом с арками, колоннами и всевозможными башенками стоял на берегу моря, окруженный фруктовым садом, в котором многочисленные дорожки вели к фонтанам. Гипсовые скульптуры стояли на пересечении дорожек, а в каждом укромном уголке прятались беседки и скамеечки. Бассейн и площадка для большого тенниса располагались на части огромного поля за садом, остальную часть поля, обрамленного каймой леса, занимали конюшни и беговые дорожки. Перед самим домом расстилалось море.

— Эта вилла принадлежит Луиджи, — сказал Эдуард, когда они с Анной поднимались по мраморным ступенькам в дом. — Он владелец крупной фабрики по изготовлению мебели, кроме того, он коллекционер современной живописи и неплохой наездник.

Они вошли в фойе первого этажа, представлявшее собой настоящую оранжерею.

— Мы с тобой можем распоряжаться этим домом.

— А Луиджи? — поинтересовалась Анна.

— У Луиджи есть еще одна вилла, которая пока принадлежит его отцу, и целый дом в Риме.

Он помог Анне раздеться и пригласил пройти в комнату.

Двери распахивались одна за другой, пока наконец не показалась гостиная.