Виктория Плэнтвик - Помни о хорошем

— О Боже… — Сидеть и дожидаться, пока тебе отрубят голову? Нет, это не по мне, молниеносно решила Эвелин. — Спасибо, Берил, но он меня не застанет. — Она быстро взяла ключ от машины, висящий на стене. — Поеду в логово врага.

Эвелин нашла в телефонной книжке номер усадьбы Томаса Айвора и позвонила туда. Его домохозяйка сообщила, что он собирался весь день быть дома, и Эвелин помчалась к гаражу. Она хотела застать Айвора врасплох.

Эвелин совсем забыла, что у нее потек аккумулятор и машина не может сдвинуться с места. Но она тут же решила, что доберется до «Вязов» пешком, кратчайшей дорогой через поля.

Она на несколько минут заскочила в дом, чтобы переодеться в джинсы и кроссовки, и двинулась по направлению к усадьбе Томаса Айвора.

4

Неожиданная прогулка по пахнущим свежестью лугам оказалась приятной и привела Эвелин в хорошее настроение. Она с удовольствием, как в детстве, перелезала через изгороди, любовалась пестротой цветов, мелькающих в траве, ловила пересохшим от быстрой ходьбы ртом легкие порывы утреннего ветерка. Постепенно она успокоилась и стала продумывать грядущий разговор с Томасом Айвором.

Ее речь должна быть короткой и решительной.

Вскоре показались окна усадьбы. Путь через поля вывел Эвелин не к фасаду, а к задней стороне дома. Эвелин, нагибаясь, пробиралась сквозь заросли запущенного яблоневого сада. Ветки яблонь цеплялись за волосы и одежду, приходилось все время смотреть под ноги.

Когда наконец встрепанная и запыхавшаяся Эвелин выбралась на лужайку перед домом, она смогла рассмотреть дом поближе. Эвелин прикидывала, с какой стороны его обогнуть, чтобы оказаться у парадной двери, но тут услышала какой-то непонятный скрип. Она подняла голову и увидела темную фигурку, затаившуюся среди листьев на стене, увитой диким виноградом.

Издалека ей показалось, что это бродяга-кот. Его фигурка была намного крупнее и двигалась не к окну верхнего этажа, а вниз. Подойдя ближе, она поняла, что это — вовсе не кот, а хрупкая девочка в черном, которая изо всех сил цеплялась за ломкие ветки. Она пыталась дотянуться до карниза под окном и выглядела ужасно испуганной, потому что ее отчаянные усилия только ухудшали положение; хрупкие ветки ломались одна за другой, не выдерживая даже такого легкого веса.

Эвелин стрелой кинулась к дому.

— Держись, я тебе помогу! — закричала она, вытягивая руки к девочке. Она успела подбежать к самому дому, но тут раздался громкий треск, сверху посыпались листья, и что-то ударилось о грудь Эвелин, сбив ее с ног. Мягкая темнота накрыла ее лицо, и Эвелин на миг потеряла сознание.

— Вот, черт! Вы живы?

Эвелин пошевельнулась, сообразив, что темнота, неожиданно затмившая свет перед ее глазами, вовсе не была чем-то потусторонним. Это просто был темный свитер, обтягивающий грудь девочки. Она свалилась прямо Эвелин на голову, и опрокинула ее навзничь. Девочка быстро вскочила на ноги, разразилась градом проклятий, но тут же опустилась на колени рядом с распростертой на траве Эвелин.

— О Боже! Надо же… Вы сильно ушиблись? — спросила она испуганно.

Яркое солнце, висящее над головой, слепило глаза, в которых плавали причудливые белые пятна. Эвелин попыталась вздохнуть, чтобы ответить, но ей это не удалось, и она разразилась сухим, лающим кашлем, отчего в груди возникла жгучая боль. Ее шея была вывернута под каким-то странным углом по отношению к остальному телу. Эвелин лежала неподвижно, краем глаза рассматривая кирпич на тропинке. Рухнуть на его острый край было бы смертельно.

— Ой! Вдруг у вас что-нибудь сломано! — Девочка опять вскочила на ноги, встряхиваясь, как щенок. Она, очевидно, не пострадала. Ее светлые глаза, подведенные темной тушью, на загорелом лице казались огромными.

Эвелин наконец удалось вздохнуть.

— Нет… нет… не думаю, — еле прохрипела она, радуясь, что луг был не скошен, что весенняя трава была густой и сочной. Думать о том, что в противном случае ей угрожало, Эвелин вовсе не хотелось. — Я просто… Ох!!!

Как только Эвелин пошевелила рукой, она почувствовала свирепую боль в каждой косточке непослушного тела и жжение в ссадине на лбу. Она попробовала заставить себя согнуться, чтобы разобраться, нет ли особой боли в отдельных местах, но понять свои ощущения оказалось непосильной задачей.

Девочка возвышалась над ней, упершись руками в бедра. Эвелин сочла это признаком решительного характера.

— Как можно делать такие глупости? Я могла убить вас!

Эвелин изучала сердитое лицо, обрамленное темными волосами со светло окрашенными кончиками. Глядя на обведенные тенями синие, чуть выпуклые глаза, на яркую косметику на щеках и губах, она решила, что в словах девочки, как и в ее внешнем виде, больше бравады, чем настоящей злости.

— Я хотела помочь, ты могла покалечиться, — выдавила, свистя, Эвелин, защищаясь от нового потока ругани, готового вырваться из уст этого юного существа. В другое время Эвелин, скорее всего, позабавила бы такая перемена ролей.

— Ну пришлось бы полечиться. Подумаешь, большое дело, — послышался ворчливый ответ.

Эвелин, собравшись с духом, решила попытаться сесть, но девочка, упершись неожиданно сильными руками в ее плечи, уложила Эвелин на то же место возле ненавистного кирпича.

— Нет, вам еще нельзя двигаться. Я побегу, позову кого-нибудь на помощь.

Эвелин внезапно вспомнила, где она находится.

— Не надо. Я в норме, — слабо запротестовала она, — я уже могу шевелиться. — В доказательство она приподняла одну ногу.

— Ваше дело — ждать, — скомандовала девочка. — Не шумите и не суетитесь! И, пожалуйста, не пытайтесь двигаться, пока я не вернусь. Я не хочу, чтобы вы потом проклинали меня. Я еще недостаточно взрослая, чтобы взвалить это на свою совесть. Если что-нибудь будет плохо, я буду мучиться всю жизнь.

Эвелин в этом сильно сомневалась.

— Я постараюсь быть послушной, — с легким юмором пообещала она.

— Вот и хорошо, — синие глаза блеснули уже знакомой Эвелин насмешкой. — Будьте паинькой.

Через секунду девочка уже мчалась черной стрелой к дому.

Эвелин неподвижно лежала на твердой земле, но не потому, что выполняла забавный приказ, а потому, что при каждом движении чувствовала боль и слабость, да и дыхание еще не полностью восстановилось.

Ей стало совсем не по себе, когда она услышала серию душераздирающих воплей, которые, очевидно, издавала ее новая знакомая. Она решила, что такое может почудиться только в бреду.

Однако результат был налицо. Сверху, из-под самой крыши, послышались голоса, один из которых, глубокий и выразительный, наполнил душу Эвелин тоской и стыдом.