Виктория Плэнтвик - Помни о хорошем

— Можно подумать, он — принц Уэльский, — фыркнула Глория. — Он всего-навсего юрист. Не трусь. Пойди с кем-нибудь из его знакомых. Я же не предлагаю тебе ограбить его, а прошу взять несколько ненужных ему бумажек. Среди писем есть несколько моих…

— Так почему бы тебе не попросить его найти их в сундуке и переслать тебе, вместо того чтобы заставлять меня делать это украдкой?

Эвелин пришлось выслушать взрыв проклятий, странных в устах такой знаменитости.

— Опять ты меня мучаешь! — Это звучало искренне. — Как ты не понимаешь? Там письма с компрометирующими меня фактами, я не могу доверить их никому, тем более незнакомцу. Это очень интимные письма, их нельзя никому показывать!

Эвелин впервые слышала в голосе Глории неприкрытое отчаяние.

— Если я попрошу Томаса Айвора переслать мне старые письма, он процедит через свои белоснежные зубы, что все, находящееся в доме, является его собственностью, и он, без веских оснований, не станет ничего делать. Он заподозрит, что я хочу устроить какую-нибудь пакость. Ты бы видела, как придирчиво он разглядывал каждую букву на договоре о продаже. Он — параноик, поверь, и вообще подозрительный тип…

С этим Эвелин была полностью согласна. К несчастью, она очень хорошо представляла себе, что может сделать Томас Айвор, если к нему в руки попадет компрометирующая информация.

— Почему ты думаешь, что он будет вредить тебе, если ты уже уехала? — слабо пыталась протестовать Эвелин.

— Потому что он любит все делать назло, — последовал мрачный ответ. — Ему доставит огромное удовольствие узнать… — В голосе Глории появился настолько зловещий оттенок, что Эвелин похолодела.

— Что узнать? — переспросила она.

— Эви! Не будем спорить! Сделай это для меня, ладно? Если бы я не сболтнула этому настырному журналисту, что у меня нет никаких детских фотографий, все они остались в «Вязах», я бы могла спать спокойно. Но он знает об этом и обязательно спросит Айвора о чердаке, и тогда может разразиться скандал.

— Попроси его не ездить туда.

— Это только подольет масла в огонь. Журналисты — опасный народ. Он может узнать о моих прежних связях. Я знакома со многими известными людьми и через твоих родителей, и через консерваторию, и через разные турне.

Эвелин знала, что об этом Глория могла говорить часами. Она с юных лет очень активно добивалась внимания мужчин и казалась ненасытной.

— Я не могу ничего обещать, — уперлась Эвелин, чувствуя, как в ней растет подозрительность. — Я даже и не буду пытаться, если ты не объяснишь толково, почему сама не хочешь обратиться к Томасу Айвору.

— О, ради Бога! — Глория возбужденно дышала прямо в трубку. — Он сказал, что не любит классическую музыку, а я назвала его высокомерным необразованным варваром… ну и еще кем-то… неважно. Ты знаешь, как легко я завожусь. К счастью, это случилось уже после того, как я получила деньги в банке. К тому же он мог после моего отъезда найти некоторые маленькие проблемы с водопроводом, о которых я не упоминала…

— Глория! — укоризненно начала Эвелин, она хорошо знала проблемы старых домов на своем опыте.

— Не учи меня жить, дорогая. Я продала дом за нормальную цену, и Айвор знал, что покупает старый дом. Теперь ты понимаешь, что у него достаточно оснований не пускать меня на порог. И, конечно, он будет счастлив увидеть в газетах скандальный материал обо мне…

Слова Глории звучали убедительно. Точнее, почти убедительно.

Эвелин поняла, почему Томас Айвор так неприязненно разговаривал с ней, узнав, что они с Глорией родственницы.

— Значит, договорились? — послышалось в телефонной трубке. — Ты позвони сразу же, я жду.

— Но… — Протест Эвелин повис в воздухе, в трубке повторялись короткие гудки.

Эвелин задумчиво положила трубку и села допивать вино и доедать салат. Вернулся, облизываясь, с ночной прогулки пушистый Ральф. Эвелин немного посидела у телевизора вместо того, чтобы почитать умную книжку или послушать любимого Баха, и решила лечь спать.

Всю ночь шел дождь, но к утру небо очистилось, и выглянуло ясное солнце, засиявшее бриллиантами в мокрой траве. Эвелин в лагере привыкла рано вставать, поэтому открыла глаза с первыми лучами солнца. Понежась в кровати несколько минут, она заставила себя подняться и начала домашние дела с того, что приготовила себе завтрак — пару вареных яиц и стакан чая. После этого она собиралась немного поработать в саду и засесть за статью, которую давно обещала отдать в литературный журнал.

Неожиданный звонок Берил Смит изменил все ее планы.

Берил была секретарем Брюса Селдома и единственным настоящим другом Эвелин в колледже. Она хорошо знала закулисную жизнь колледжа и была в курсе всех событий и сплетен, всегда знала, кто нуждается в ее совете и помощи, и не боялась оказать необходимые услуги. Они с Эвелин часто вместе завтракали и ходили по магазинам после работы.

— Эвелин? — Ее обычно спокойный и приветливый голос был полон тревоги. — Я решила тебя предупредить. У Брюса ночью был неприятный разговор с Томасом Айвором.

— О Господи! — Эвелин в ужасе прикрыла глаза. Она не могла представить такой поворот событий. Зачем он это сделал? Неужели только потому, что она была кузиной Глории?

— Ты не знаешь, в чем дело? — осторожно спросила Берил.

— Мне ли не знать! — простонала Эвелин.

— Брюс не вдавался в детали, но речь шла о тебе, об Альфреде Мердоке и о вечеринке у Томаса Айвора вчера вечером.

— Уверена, я обвинялась «в совращении несовершеннолетних», — процитировала Эвелин с горьким сарказмом.

— Что? Нет, об этом не говорилось, — успокоила ее Берил. — Их разговор был похож на обсуждение возможных последствий и дальнейших действий. Удрученный Брюс говорил, что никогда не сталкивался с подобными случаями и не представляет пока, какие официальные меры следует принять. Ты знаешь, насколько жестким он может быть, когда дело касается правил и репутации…

— Это серьезно, Берил, — вздохнула Эвелин и выложила подруге все подробности сумасшедшего вечера.

— Представляю, как глупо ты себя чувствовала, — с трудом выговорила Берил, задыхаясь от смеха.

Неужели Томас Айвор не видел нелепости происходящего и принял все всерьез? Может быть, юмор для него так же недоступен, как и классическая музыка?

— Я решила тебе позвонить, потому что Брюс только что появился в колледже. — На время каникул колледж был закрыт, и все педагоги были в административном отпуске. — Он только и говорил о звонке Томаса Айвора и советовался со мной, какие меры он должен принять. Он хотел тебе позвонить, но решил, что личный разговор — ты знаешь, он всегда играет в демократию — поможет ему принять правильное решение. И сейчас, я вижу из окна, он идет к своей машине. — Эвелин так и видела Берил, стоящую, вытянув шею, на цыпочках возле стола.