Кейт Литл - Пойми меня

— Ванна на втором этаже. Я думаю, мне лучше принять душ здесь.

— Вы сломаете себе шею в душе, — сказал он. — Не волнуйтесь, я отнесу вас наверх в ванную. Никаких проблем.

— Нет, есть одна проблема, — натянуто улыбнулась она. — Я знаю вас недостаточно, чтобы позволить вам помогать мне принимать ванну, — отрезала она.

Он рассмеялся в ответ на ее заявление.

— Правда? Любопытно, насколько хорошо вам нужно знать мужчину, чтобы даровать ему эту почетную привилегию… Ответьте, так, для общего развития.

— Для общего развития отвечу, — сухо сказала она. — Намного дольше, чем вы планируете оставаться здесь.

Она думала, что ее грубый ответ разозлит его. Но если так и произошло, то он ничем не выдал себя. Он стоял, задумчиво глядя на нее.

— Бедная Джорджия, — пробормотал он, нежно убирая ее мокрые волосы со лба кончиками пальцев. — Вам не нравится, когда кто-нибудь помогает вам?

— Хватит шутить, Джексон. Вам нет нужды меня развлекать.

Джорджия сделала вид, что его прикосновение оставило ее равнодушной, но на самом деле ее сердце учащенно билось. Она почувствовала, как у нее начинают гореть щеки, но надеялась, что он не заметит.

— Я не шучу, — тихо возразил он, все еще касаясь ее волос. — Только делаю выводы. Мне кажется, у вас нет большого опыта в том, чтобы позволять кому-то заботиться о вас. Наверное, в этом причина.

— Может быть, — прошептала она.

— Не волнуйтесь, я останусь с завязанными глазами, прямо как доброволец во время циркового фокуса, если вам этого хочется. — Он ласково провел ладонью по ее щеке, словно пробуя кожу на ощупь. — Ваша скромность, прелестная девица, не пострадает. Клянусь честью.

Джорджия взглянула в его темные искренние глаза и вдруг вообще перестала волноваться за свою скромность. Ей нужно было беспокоиться за свою силу воли, а не за скромность.

— Я сбегаю и открою воду в ванной. Мы справимся, — заверил он ее.

— Прекрасно, — сказала она.

Как только он покинул комнату, она решила, что вела себя очень глупо. Наивно и неловко, как настоящая деревенщина. Он, наверно, сейчас смеется над ней. В конце концов, они взрослые люди; он только пытался помочь ей, а вовсе не подглядывать, как школьник. С чего вообще она взяла, что он считает ее неотразимой?

Она не сомневается, что в Манхэттене его ждут сотни женщин. Элегантные, шикарные, изысканные женщины, которые соответствовали его стилю жизни, как пара итальянских ботинок ручной работы или шикарный шелковый костюм! У Джексона Брэдшоу было все — успех, привлекательность, интеллигентность и, как говорила Фейт, огромные деньги. То, что он поцеловал ее прошлой ночью, отнюдь не означало, что между ними что-то возможно.

Было просто нелепо рассуждать, что такой мужчина, как он, мог бы заинтересоваться ею. Разумеется, сейчас он уделяет ей внимание. Но только потому, что чувствует себя виноватым в том, что она повредила ногу. Разве он не сказал ей правду? Она так давно не встречалась с мужчинами, поэтому позволила эмоциям и воображению увлечь ее в мир грез.

«Ты уж извини, Джорджия, — сказала она сама себе, поправляя компресс со льдом, — но бизнесмен с миллионным состоянием из Нью-Йорка не захочет иметь ничего общего с нищей матерью-одиночкой из штата Техас. Может быть, только в любовном романе. Но не на твоей кухне, дорогая».

— Ты эту имела в виду, мама? — Ной вернулся с ее кофтой.

Лучше поздно, чем никогда. Она быстро натянула кофту до того, как шаги Джексона послышались на лестнице.

Ее очень волновало предстоящее купание, однако все обошлось. Как Джексон и обещал, ее скромность не пострадала. Ему вовсе не понадобилось закрывать глаза, потому что она попросила его придвинуть стул к краю ванны, чтобы обойтись без его помощи.

Вообще-то это была не самая расслабляющая ванна, которую она принимала, потому что Джексон настоял на том, что будет караулить у незапертой двери на тот случай, если ей потребуется помощь. Она понимала, что он беспокоится за нее и не подсматривает в замочную скважину, но все же нервничала, сидя обнаженная в мыльной пене, в то время, когда он находился рядом.

Она сидела очень тихо, слыша его дыхание за дверью.

— Джорджия? С вами все в порядке? — испугался он внезапной тишины.

— Я сейчас утону в своих фантазиях, — прошептала она сама себе. — Например, сейчас я бы хотела, чтобы вы потерли меня губкой, Джексон… Я уверена, что ваши сильные руки прекрасно подходят для массажа.

— Что вы сказали? — громко спросил он. — Я не слышу вас… все хорошо?

Она услышала, как дрогнула дверная ручка. Он ведь не войдет? Джорджия резко села, разбрызгав воду во все стороны.

— Со мной все в полном порядке, — быстро отозвалась она. — Выйду через минуту.

— Будьте осторожны. Может, мне нужно помочь? — добавил он обеспокоенно.

«Малейшая помощь, и мне понадобится холодный душ», — мелькнуло у нее в голове.

— Нет, пожалуйста, не надо, — ответила Джорджия. Потребовались акробатические усилия, но ей все же удалось приподняться, хватаясь одной рукой за край ванны. Но, к несчастью, она задела полку, на которой были мыльница и стаканчик с зубными щетками. Все полетело на пол.

— Я вхожу! — предупредил Джексон, прежде чем ворваться в дверь, как супергерой из полицейского боевика.

Джорджия едва успела схватить полотенце и прикрыться. Она уставилась на него, балансируя на одной ноге и прижимая полотенце к груди.

— Джексон, пожалуйста, я в порядке. Я только уронила кое-что на пол.

Он стоял в дверном проеме. Выражение тревоги на его лице сменилось широкой солнечной улыбкой. Он что, издевается?

— Почему вы улыбаетесь, черт возьми?

— Не могу удержаться. Вы похожи на прекрасного фламинго, — ответил он, стараясь сдержать смех.

— Вы обещали закрыть глаза, — напомнила она ему. — Или вы уже забыли?

— Ладно, — закрыл он глаза. — Так лучше?

— Немного, — вздохнула она. Может, он когда-нибудь уйдет?!

Но вместо этого, к изумлению Джорджии, Джексон с закрытыми глазами направился прямо к ней.

— Что, черт подери, вы делаете? — закричала она.

— Я собираюсь помочь вам, чтобы вы не сломали вашу прекрасную шею… и другие привлекательные части вашего тела, Джорджия, — терпеливо объяснил он. — Вы ведь предупредите меня, чтобы я не свалился в ванну?

— Конечно, нет, — фыркнула она. Затем попыталась встать на обе ноги, но не смогла сделать это, потому что лодыжку опять пронзила острая боль.

— Вы можете руководить мной, Джорджия: теплее, теплее, горячо, — пошутил он. Ее мгновенно бросило в жар, но она лучше умрет, чем признается ему.

— Вы просто невозможны, — сдалась она и проговорила, касаясь его руки: — О'кей, остановитесь здесь. Этого достаточно.