Джейн Рей - Встреча двух сердец

— Немного мрачновато, да? — спросил Хью. — Хотя к этому можно привыкнуть. — Он порылся в буфете. — Джина нет. Имбирное вино — наверное, мамино. Шерри — прекрасно. — Хью налил два стакана и подошел с ними к Мэри, которая с восторгом и ужасом рассматривала литографию, изображавшую казнь Карла I.

— А твоей маме? — спросила она, принимая стакан. — Она не выпьет с нами?

— Не думаю. За хорошее настроение!

Хлопнула входная дверь, в холле послышались тяжелые шаги. Это вернулся доктор Горону Тревор.

Такой же высокий, как Хью, но шире в плечах, он показался Мэри гигантом. А еще ей почудилось, что она смотрит на лицо Хью, каким оно станет лет через сорок. Только глаза, пожалуй, более проницательные. Доктор Тревор протянул гостье руку, а когда заговорил, она отметила в его голосе особую местную мелодичность, которая у его сына несколько сгладилась за годы, проведенные в Ливерпуле.

— Рад с вами познакомиться, — произнес доктор Тревор и улыбнулся.

Она сразу почувствовала к нему доверие. Наверное, ко всем своим пациентам он относится по-отечески, и они могут полностью на него положиться.

— Я выпил бы пива. — Доктор Тревор жестом пригласил Мэри сесть в кресло, а сам тяжело опустился на свое место во главе стола.

Да, именно пиво, подумала Мэри. Она не могла себе представить, что такой человек станет пить шерри. Виски вечером и пиво в середине дня — это для него, но никакого шерри или джина.

Миссис Тревор внесла поднос с посудой, Хью взял его у нее из рук и переставил все на стол. Потом принес отцу пивную кружку.

— Спасибо, Хю, — поблагодарил доктор, и Мэри заметила разницу в произношении.

До сих пор ей казалось, что английское и валлийское звучания имени Хью ничем не отличаются. Беззвучно, одними губами она попробовала произнести оба варианта.

— Давайте, сделайте это громко, — поддержал ее доктор Тревор.

Мэри покраснела и повторила вслух.

— Очень хорошо. Скоро мы сделаем из вас настоящую валлийку.

— По-валлийски это звучит теплее, чем по-английски, — призналась Мэри.

— У нас есть несколько замечательных имен. — И доктор Тревор начал их перечислять, накладывая себе тушеную отбивную с большого блюда: — Карадок… Глиндвр… Йорверт… Оуайн…

— Оуайн?

— Да, это валлийский вариант имени Оуэн, — вставил Хью. — Если вы захотите смягчить суровое сердце нашего друга Причарда, попробуйте назвать его Оуайн и посмотрите, что будет.

— Ах, Хью, — миссис Тревор беспокойно оглядела стол, — не говори так. Оуэн Причард — прекрасный молодой человек.

— И замечательный работник, — добавил доктор Тревор. — А теперь, Хью, боюсь, тебе придется поторопиться с обедом. Опять был вызов от миссис Джонс с фермы Борс. Она беспокоится о Томосе. Я бы хотел, чтобы ты сходил туда сейчас, успокоил ее и сказал, что я подъеду около трех.

— Нечего так спешить, — возразил Хью. — Она вечно паникует. Томос вне опасности.

— Возможно, — согласился отец. — И ты прав, миссис Джонс действительно очень беспокойная, но она одна со своим несчастьем, так что ты все-таки сходи к ней после обеда.

— Я зайду к ней, как только отвезу Мэри.

— Я отвезу Мэри, — ответил отец. Его тон не допускал возражений, и Мэри стала беспокоиться, не она ли виновата в том, что Хью часто отлынивает от работы. — А теперь, Мэри… — произнес доктор Тревор. — Надеюсь, вы не возражаете, что я к вам так обращаюсь? Мы тут в Уэльсе не очень соблюдаем церемонии.

— Я бы хотела, чтобы вы называли меня именно так, — отозвалась она.

— Так вот, Мэри, расскажите нам о ваших планах относительно «Дома у Моста». Нам очень интересно.

Она начала рассказывать, что уже сделано, что предстоит сделать…

Миссис Тревор говорила мало. Во время обеда ее глаза были прикованы к сыну, она постоянно что-то подкладывала ему на тарелку. Мэри вдруг стало жаль эту женщину. Она подумала, что ее нервозность — результат того, что ей постоянно приходится служить буфером между отцом и сыном.

Хью не остался на кофе, сразу же после обеда отправился на ферму Борс. После его ухода миссис Тревор немного расслабилась, и Мэри мило поболтала с ней, послушала ее рассказ о деятельности Лланллонского женского общества, пока доктор Тревор сидел в гостиной перед камином, откинувшись в глубоком коричневом кресле, и дремал.

Дремал он недолго. Через десять минут открыл глаза, поднялся с кресла и обратился к Мэри:

— Я не хочу вас торопить. Если вы хотите остаться…

— Я бы очень хотела, но у меня много работы… — Мэри протянула руку матери Хью. — Мне было у вас хорошо. Спасибо за изысканный обед и гостеприимство.

Когда они ехали по главной улице, которая по средам бывает почти пустой, доктор Тревор сказал:

— Хью много думает о вас, Мэри. Он хороший мальчик, но нуждается в некотором руководстве.

— Он очень добрый, — ответила Мэри. — Я уверена, все ваши пациенты его очень любят.

— Да… Когда он научится отдавать все, что может отдать, он станет хорошим доктором.

Доктор Тревор остановил машину у моста и наклонился, чтобы открыть ей дверь.

— До свидания, милая Мэри, — сказал он. — Мы надеемся видеть вас чаще.

Мэри махала рукой, пока машина не скрылась из виду, и думала о том, какой у Хью хороший отец. Она поняла его невысказанные мысли. Он словно бы говорил: «Вы нужны Хью».

Мэри медленно прошла к «Дому у Моста», думая о Хью, его шутках, веселом нраве и о том, что она ему нужна… Около дома раздавались голоса тетушки Дайлис, Анвен и глубокий голос Оуэна Причарда.

— Конечно, я заберу ее, — разобрала Мэри его слова. — Не беспокойтесь, миссис Робертс. Я отвезу ее этим вечером.

— Да вот она! — радостно воскликнула тетушка. — Иди посмотри — доставили стойку, она выглядит замечательно. А Оуэн дал несколько ценных советов, как устроить магазин. Пойдем наверх… хотя нет, сначала посмотрим кухню, а потом обсудим предложения Оуэна.

— Мы с тобой очень похожи, — рассмеялась Мэри и повернулась к Оуэну.

— Добрый день, мистер Причард.

Советы Оуэна по устройству магазина были полезными, она их одобрила. Им понадобятся стеллажи, на которых можно разместить товары, но они должны хорошо сочетаться с дубовой стеной, разделяющей магазин и ее спальню.

— У меня много старого дуба, — предложил Оуэн. — Это очень красивое дерево. Нам пришлось снести старый хлев — такой же старый, как Бодуниг. В этом хлеве стойла были сделаны из дуба, и я их сложил в амбаре. Я знаю одного парня — отличный умелец, он сделает вам стеллажи из старого дуба.

— Это было бы замечательно, — обрадовалась Мэри. — А я беспокоилась, что современное оборудование испортит весь вид. Сколько вы хотите за это дерево?