Энн Мэйджер - Забыв обо всем

— Я же сказала, что все поняла. Но ты солгал мне…

Слава Богу, что он не напомнил ей, что сама-то она вообще наняла жиголо!

Стоило ему тронуться с места, ворота как по волшебству открылись.

— Я же сказал, что поначалу был уверен, что ты знаешь меня, что ты одна из тех золотоискательниц…

— У тебя паранойя.

— Просто со мной это часто случается.

— Американские туристки узнают тебя и начинают преследовать?

— Да, представь себе. Не говоря уже о папарацци.

— И ты всегда развлекаешь американок так же, как меня?

Нико пробормотал что-то сквозь зубы. Реджина не сомневалась, что это было какое-нибудь итальянское ругательство. Затем он вскинул подбородок и сосредоточил взгляд на дороге. Он ехал медленно и молча, и такая предусмотрительность показалась ей хуже, чем самая неистовая гонка.

— Ты не ответил. Ты уделял им такое же внимание, как и мне?

— Нет, — вытолкнул он сквозь зубы. — Черт возьми, нет!!!

— Тогда почему я удостоилась такого внимания?

Машина резко приткнулась к обочине, Нико заглушил мотор и грубо обнял ее.

— Я хотел тебя. Я должен был тебя получить во что бы то ни стало. Меня больше ничего не волновало. Мне так долго было плохо, и вдруг появилась ты — прекрасная и страстная. Я был уверен, что у нас будет только одна ночь.

— Тогда почему?..

— Не знаю я! Ты думаешь, я хотел, чтобы все так обернулось?

И прежде, чем она успела что-нибудь сказать, его рот обрушился на ее губы. При первом же прикосновении его губ злость Реджины улетучилась. Как и ее гордость. Руки сами обвили шею Нико, а тело приникло, как будто хотело слиться с его телом на всю оставшуюся жизнь.

Потому что для нее он — и есть сама жизнь. Он — все для нее.

Они подъехали к отелю.

— Кара…

— Уходи! Просто уходи! Женись на своей княгине! Будь счастлив!

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Нико мерил шагами палубу «Симонетты». Кузен Массимо с бокалом белого вина в руках наблюдал за ним с любопытством и некоторой долей иронии. Вдруг Нико схватил бинокль и навел на берег, вернее, на стройную брюнетку в белом сарафане и цветком в волосах. Она словно материализовалась из ниоткуда на пляжной скамейке.

— Это Кара.

Массимо рассмеялся.

— Естественно. Вы, словно два безмозглых магнита, чувствуете друг друга.

— Не смейся, кузен.

— О, папарацци понравится эта история.

— После похорон Симонетты они особо не надоедают. Видимо, моя жизнь была очень скучна для них.

— Не скучна — ты просто не жил.

Нико опустил бинокль и поспешил на корму. Спрыгнув в маленькую моторную шлюпку, он отвязал ее и бросил концы Массимо, который ловко поймал их, не расплескав ни капли вина.

— Не хочешь на берег? — крикнул Нико кузену, заводя мотор.

— Нет, спасибо. Через день-два она уедет, и мне нужно подготовиться стать жилеткой для твоего горя и депрессии.

— Не напоминай мне.

— Поэтому ты пока наслаждайся, а я прикончу остатки вина.

Нико взмахнул рукой и отплыл. Две минуты спустя он уже подходил к скамейке. Увидев его, Кара медленно поднялась.

— Я слабая женщина, — сказала она. — Я не могла сидеть в своей комнате и непрерывно думать о том, что я тебя больше никогда не увижу, а ты ведь совсем рядом… Прости меня…

— Ничего не говори! — Он взял ее руку и стал целовать пальцы. — Я все понимаю. И ужасно рад, что ты здесь. Я хочу разделить с тобой каждое мгновение, которые мы можем быть вместе.

— Я тоже не хочу думать о будущем. — В ее голосе он услышал отзвук собственных эмоций.

— Хочешь поехать на морскую прогулку? — спросил Нико.

Она посмотрела на спокойную бирюзовую гладь.

— Только если ты хочешь.

— Я — да.

— Ну тогда и я — да. — Она засмеялась. — Я, правда, хочу. Очень!

Через несколько минут они уже были в лодке.

— Быстро или медленно?

— Быстро, — сразу же ответила Реджина. — Я хочу лететь над морем.

— Многие предпочитают совершать экскурсию по здешнему побережью именно на лодке.

— Да, после нашей поездки по горной дороге я могу понять почему.

— Я знаю здесь одну таинственную пещеру, мы поплывем туда, когда солнце совсем сядет.

Время летело незаметно, будто испарялось, когда они были вместе. Нико выключил мотор, и они медленно дрейфовали мимо роскошных палаццо, пока совсем не стемнело.

Крепко держа руку Реджины, он думал о многочисленных семейных палаццо, наполненных портретами предков.

Мальчиком Нико часами простаивал под ними, а его родители рассказывали ему историю того или иного предка. «Ты очень похож на них», — утверждали они.

Внешне — безусловно, похож. Но внутренне? Он никогда не чувствовал себя одним из них. Наоборот, он чувствовал себя в ловушке традиций и обязательств. И только с Карой, в этой маленькой лодке, дрейфующей на закате, он чувствовал себя самим собой. Даже с Симонеттой у него не было такого чувства внутренней свободы.

Не желая больше предаваться грустным мыслям, Нико направил лодку к знакомой пещере, где они быстро сбросили одежду и предались любви. Вернувшись на берег, на его красном «альфа-ромео» они поехали в закрытый ночной клуб, расположенный в горах, в котором, Нико знал это, их никто не побеспокоит. Они танцевали и пили холодное вино за угловым столиком, на который падал лунный свет.

— Представляешь, даже здесь слышен шум автомобилей.

— Звук в горах далеко разносится.

— Ты должен был меня предупредить об этом на заброшенной ферме, — пошутила Реджина.

Нико сразу вспомнил, как она кричала в экстазе. Он взял ее руку и поцеловал. Они говорили и говорили, открывая друг другу сердца и души. Никогда с Нико не случалось ничего подобного.

— Я мог бы разговаривать с тобой целую вечность, — признался он. Но тут Реджина зевнула. — Я утомил тебя, да?

— Что ты?! Это вино. Я всегда хочу спать от вина.

Когда красный «альфа-ромео» затормозил у отеля, Реджина сказала:

— Я чудесно провела время. — И тут из глубин ее горла исторгся всхлип.

— Что случилось?

— Ты так мне нужен! Ну почему все так? — шепотом прокричала она.

При этих словах Нико словно лишился воздуха и не мог дышать.

— Вообще-то я не плакса. — Реджина вытерла мокрые щеки.

— Кара…

Она уже была в его объятиях и гладила, гладила любимое лицо кончиками пальцев.

Нико поддел пальцами бретельки ее сарафана, готовый немедленно раздеть ее, слиться с ней, чтобы она никогда не могла покинуть его.

— Не здесь. Нас могут увидеть.

Нико, не слыша ничего, целовал ее губы, плечи, грудь через тонкую ткань сарафана.