Элизабет Олдфилд - Внезапный огонь

Саймон ее не слушал.

Шестое место, – победно выкрикнул он. – Я пришел шестым и получил мой первый чемпионский разряд!

Да, ты отличился, – согласилась Эшли.

В голосе ее звучала усталость, поскольку молодой человек не только весь прошлый вечер, но и большую часть сегодняшней поездки расхваливал самого себя.

У меня здорово получилось! Это говорит о том, что твое присутствие положительно на мне сказывается. – Он искоса взглянул на Эшли. – Если бы ты согласилась, чтобы я взял тебе авиабилет на все остальные Гран-При, я бы и там мог прийти в первой шестерке. Ну как?

Я не могу отрываться от работы, – возразила Эшли.

Да и не имею ни малейшего желания, добавила она про себя. Мне достаточно разок взглянуть на гонки – и все. Но даже независимо от этого Эшли восприняла предложение Саймона как один из его типичных красивых жестов: стоит ей согласиться отправиться в Мехико, Венгрию или куда-то еще, разговоры о бесплатном проезде тут же прекратятся.

В Лиссабон она приехала только потому, что поддалась на бесконечные уговоры Саймона и подумала, что, возможно, юноша действительно нуждался в поддержке кого-то из близких. К тому же после напряженной работы ей нужна была передышка. Но само собой разумелось, что платить она должна была за себя сама.

– Витор пришел третьим, а мог бы быть первым, если бы на последнем круге у его машины не возникли проблемы с горючим, – продолжал Саймон, занятый мыслями о гонке. Его пальцы так крепко вцепились в руль, что костяшки на них побелели. – Но я обгоню его еще до конца этого сезона, вот увидишь.

Эшли поморщилась. Эта бесконечно повторяемая похвальба звучала в его устах как мантра. Мало кто понимал, что за напускной развязностью и приятной наружностью Саймона скрывалась бесконечная неуверенность в себе. Вместо того чтобы воспринимать соревнование просто как соревнование, он становился агрессивным, пытаясь доказать, что именно он, Саймон Купер, лучше всех. Сочетание этой агрессивности с безусловными способностями помогло Саймону достичь довольно многого, и все же если Витор обладал профессиональным стремлением к победе, то Саймон попросту считал своего товарища по команде сильным противником, которого нужно одолеть любой ценой.

– Ты же не в вендетте участвуешь, – возразила Эшли.

Парень смотрел прямо перед собой.

Куда теперь? – спросил он, поскольку они подъехали к развязке дорог.

Налево, – ответила она, взглянув на карту, лежавшую у нее на коленях. – На следующем перекрестке опять налево, и мы приехали.

Семейство д'Аркос обитало в построенной в девятнадцатом веке великолепной вилле с балконом по всему фасаду; красная черепичная крыша явно носила отпечаток времени. Вилла была окружена лимонными деревьями и благоухающими кустами дикой лаванды и располагалась чуть выше городка, некогда названного лордом Байроном «прекрасным Эдемом». Когда они припарковали машину и направились к распахнутым входным дверям, им навстречу, улыбаясь, вышла женщина в пепельно-розовом костюме. Ее седые волосы были тщательно уложены на затылке.

– Я – Маргрида д'Аркос, – сказала она, приглашая их в дом. – А вы?

– Саймон Купер, – коротко представился Саймон и выжидательно уставился на хозяйку.

– Ну как же! Вы тот самый способный молодой человек, который вчера занял шестое место, – любезно заметила она. – Я смотрела по телевизору, вы отлично проехали. Поздравляю.

Саймон просиял.

– Спасибо. Вы знаете…

– А меня зовут Эшли Флеминг, – поспешила вмешаться Эшли, не то Саймон опять начнет бить себя в грудь и хвалиться собственными достижениями.

Маргрида пожала ей руку и приняла цветы, которые Эшли ей преподнесла.

Я слышала, вы свободно владеете португальским, – приветливо улыбнулась пожилая дама.

Если бы так, но…

Но ты пытаешься, – раздался хорошо поставленный голос.

Эшли обернулась и увидела, как по застеленному персидским ковром холлу к ним приближается Витор. Он был одет в расстегнутую у ворота белую рубашку с короткими рукавами и классические джинсы на пуговицах. Как и всегда, в нем подспудно чувствовалась мужская сила, и, как всегда при виде него, у Эшли забилось сердце.

Эта незадача с горючим тебя здорово вчера подвела, – посочувствовала она ему после того, как они обменялись приветствиями.

В тот момент я не знал, то ли мне разрыдаться, то ли кого-нибудь задушить, но сейчас… – он пожал плечами, – все, что мне остается, так это подождать до следующего раза. – Взглянув на Саймона, он усмехнулся. – И еще надеяться, что мой многообещающий товарищ по команде не собирается меня уничтожить, чтобы вся слава досталась ему.

Собираюсь, – заявил юноша, и, хотя он широко улыбался, Эшли прекрасно знала, что это сущая правда. – К сожалению, нам в три придется уехать, – продолжил Саймон. – Механики начнут разбирать мотор, и мне нужно при этом присутствовать.

– Уедете в три? – переспросила Маргрида. В ее голосе прозвучало разочарование. Она обратилась к Эшли: – Неужели вам обоим нужно ехать? Если я договорюсь, чтобы вас подбросили, может, вы вернетесь в Лиссабон попозже?

Эшли колебалась. Чем дольше она будет находиться рядом с Витором, тем больше будут истрепаны ее нервы, но после просьбы его матери настаивать на раннем отъезде было бы просто невежливо.

– Можно и так, спасибо, – ответила Эшли.

Маргрида улыбнулась.

– Тогда присоединяйтесь к остальным гостям.

Как объяснил Саймон, сеньора д'Аркос после каждого Гран-При, проводимого в Португалии, устраивала обед для всей «Далджети». Пройдя следом за ней по сверкающему паркету гостиной через стеклянные двери, они вышли в большой внутренний сад. Там, на залитой солнцем террасе, куда падала тень от эвкалиптов, собралось около сорока человек гостей. Слышались смех и веселая болтовня.

Поинтересовавшись, что они будут пить, Витор принес красное вино в хрустальных бокалах, но быстро удалился, поскольку ему, как хозяину, нужно было разливать напитки и встречать вновь прибывших.

– Вы бывали раньше в Синтре? – поинтересовалась Маргрида.

Эшли покачала головой.

Нет, но я читала о ее истории.

А о короле Жоао и его увлечении? – спросила хозяйка.

Нет, расскажите, пожалуйста.

История гласит, что король поцеловал одну из придворных дам своей королевы – англичанки Филиппы Ланкастерской. Он поклялся, что этот поцелуй был роr bеn, что в переводе означает… – Маргрида на минуту задумалась, – «без последствий» или, вернее, «не имеющий никакого значения», и жена ему поверила.

Саймон слушал невнимательно, потом вдруг увидел кого-то, с кем можно было бы обсудить его вчерашний успех, извинился и поспешил прочь.