Саша Майская - Пособие для новобрачных

— Знаете, а по-моему, это немножечко подвиг.

— Ну, героического в этом мало. Скорее, бесхарактерность. Да и потом достаточно быстро выяснилось, что я мало чем могу помочь. Денег у Маринки и так хватает, а Анюта не слушается меня точно так же, как и мать. Но бросить ее я уже тоже не могу — у нее сложный характер, отягощенный сложным возрастом, девчонка запросто попадет в беду, если останется одна. Поэтому Марина и настаивает, чтобы я почаще бывал с Анютой.

Катерина мысленно призвала на голову Марины все существующие легкие недомогания — по-настоящему зла желать нельзя, но ведь ежу ясно, что Марина добивается совершенно определенных целей.

Куприянов решительно чокнулся с Катериной очередной порцией «Рассвета».

— Нагнал я на вас тоски, да? Вероятно, магнитная буря. Я даже не представляю, с кем еще так откровенничал за последние тысячу лет.

— Ох, не пожалеть бы мне об этом на трезвую голову!

— Боитесь, что уволю?

— Боюсь. Хотя… это не ваш стиль. Вы не тянете на босса-самодура. С другой стороны, такой откровенности от английского лорда Куприянова тоже никто не ожидал.

— Английский лорд? Это меня так называют?

— Да по-всякому вас называют, но лордом — чаще. Сначала Байроном дразнили, да только в наше время мало кто знает, чего это такое.

— А вы где учились, Катя?

— На историческом. Это было давно, оказалось никому не нужным и дивидендов не принесло. О, пицца наша пришла.

— А девчонки наши пропали.

— Не волнуйтесь. Это еще только первая пицца, мы позовем их на вторую.

— А как мы их позовем?

— Ну вы даете, босс! Мы им позвоним на мобилу.

— Гениально! Кать, скажите, я произвожу впечатление полного идиота?

Катерина честно задумалась, одновременно пережевывая истекающую маслом и соусом пиццу. Проглотив кусок и тщательно облизав пальцы, ответила:

— Нет. В вас есть что-то, раздражающее окружающих. Вы слишком… не отсюда, понимаете?

— Не очень.

— Ну сами посудите. Ведь бизнесменов вашего уровня в Москве пруд пруди, если честно. Но все они — простые и понятные ребята, насквозь отечественные, как правило — из бандитов либо торгашей. Им не надо объяснять, что пиццу едят руками, что «Атриум» находится возле Курского вокзала и что проезд в троллейбусе стоит двадцать пять рублей. Они прекрасно это знают — и именно поэтому не ездят на троллейбусе и не появляются в подобных заведениях. Это для них как напоминание о той жизни, из которой они вырвались.

— Ого! Непростая ж вы штучка…

— Хотели правды — нате, получите. Мне все одно пропадать. Так вот, вы совсем другой. Я за вами наблюдаю сегодня целый день и могу точно сказать — вы действительно растерялись здесь. Вы очень плохо представляете себе окружающий вас мир. Вот скажите, вы в Англию когда уехали?

— Двенадцать лет назад…

— Вот видите! Вы же не успели побыть ни бандитом, ни торгашом, вы по-честному научились в Европе вести бизнес и приехали сюда использовать полученные знания.

— Это плохо?

— Ни в коем случае! Это замечательно. Фишка в том, что, появись вы на пару лет раньше, не бывать вам вице-президентом.

— Это почему?

— Да потому что тогда никому такие были не нужны.

— Я же не вчера приехал. И компанию нашу мы создавали с моим армейским другом, между прочим…

— Который уехал в Штаты еще раньше вас.

— Откуда вы знаете?

— Здрасте! Я, между прочим, на документах сижу. Должны же сотрудники знать своих начальников!

Куприянов сидел, слушал странную женщину Катерину-Екатерину и чувствовал себя — лучше некуда. Объяснить это логически он никак не мог. С логической точки зрения сегодняшний день был сплошной фантасмагорией.

Ужин с Анютой, как и всегда, должен был превратиться в пытку и испытание для нервной системы. О произошедшем в их семье много лет назад он вообще никогда и никому не рассказывал. Наконец, то, что Катерина с набитым ртом запросто разглагольствует на тему судеб отечественного бизнеса… и при этом дает такие точные оценки, кажется и вовсе фантастикой.

Нельзя сказать, что Куприянову не везло на умных женщин. Скорее, ему раньше просто не приходило в голову оценивать женский ум в принципе. Да и женщин у него по-настоящему после Маринки не было… Так, ерунда.

И еще она совершенно потрясающе ест! Так страстно и самозабвенно, как самому Куприянову никогда не удавалось. Он вообще всегда стеснялся есть на людях — а именно на людях чаще всего и приходилось. В Англии было проще — там не принято смотреть на соседей по ресторану. Там он никогда не чувствовал на себе чужих взглядов. В Москве все было иначе.

Катерина-Екатерина права на все сто процентов. Сергей Куприянов ощущал себя чужим и одиноким в этом буйном цыганском городе. Друг Колян, с которым вместе начинали бизнес, благоразумно сидел в своем Бостоне и носа не казал, общались они только по электронной почте, а новых друзей он как-то не завел, не хотелось, и вот теперь эта странная, темноволосая женщина с красивым крупным ртом, блестящими зелеными глазами и изящными руками за полчаса стала для него близким и желанным собеседником…

Не говоря уж о том, с каким блеском она произвела укрощение саблезубого тигра по имени Анюта Куприянова! Кстати, вот и она.

Девчонки примчались к столу, раскрасневшиеся и счастливые, и Анюта с разгону обхватила Сергея за шею и звонко расцеловала в обе щеки.

— Ты самый клевый, самый крутой, самый прикольный старший брат на свете, Серега, и я тебя люблю! Мы играли в «Пиратов», а еще там один симпатичный мальчик показал, как играть в «Марсианские Войны» и ваще!!!

Сергей осторожно прикоснулся пальцами к горевшей щеке. Анюта поцеловала его. Анюта довольна и счастлива, Анюта впервые за эти четыре года похожа на нормальную двенадцатилетнюю девчонку, а не на злого гнома с кошмарными манерами.

Завтра не забыть перевести Катерину Голубкову на должность президента корпорации. Шутка, конечно, но такая женщина заслуживает исключительно наград и всяческих поощрений.

Катерина доела пиццу, вытерла руки салфеткой и решительно встала из-за стола, одергивая короткую офисную юбку.

— Так-с! Значит, «Марсианские Войны»? Сергей Андреич, вы будете за наших или за зеленых человечков?

Он играл за зеленых человечков, и земляне выиграли с разгромным счетом. Поскольку играли на желание, то Анька заказала ему песню под караоке. И Сергей Куприянов самозабвенно и с большой душой исполнил «Круто ты попал на тиви», а его девочки размахивали в такт музыке воздушными шариками, и Катерина-Екатерина свистела на пальцах, а зеленые глаза ее при этом светились в полумраке, как у кошки…