Анастасия Доронина - Один счастливый день

— Я не могу делать предложение, оставаясь формально связанным, — заметил он с виноватой улыбкой.

Последнее препятствие неожиданно оказалось легко разрешимым — решение суда о разводе Липатовых, вынесенное заочно из-за неявки супруга, месяца через три пришло по почте на его старую квартиру, где Валентик оставался прописан. Испуганная Галина Семеновна принесла сероватую бумажку с приговором прямо в университет.

— Да как же это вы, сыночек! Ведь и трех лет не прожили!

— Вот только истерики мне тут не надо, мам! — отмахнулся обрадованный удачной развязкой Валентик.

Спустя полгода он был женат на Катюше, а еще через год молодые получили в свое распоряжение квартиру целиком — убедившись, что дочь совершенно счастлива, Катина мама оставила работу и уехала к дальней родственнице в деревню.

— Я уж лет пятнадцать мечтала на воздухе пожить, дочка… Бывало, сижу в этой своей будке и прямо задыхаюсь! Вы уж тут без меня управляйтесь. Парень он у тебя хоть и балованный, а все ж сильно тебя любит. Дай бог, чтобы у вас все хорошо было!

А Валентик, забрасывая в вагон тощие тещины сумки, хмуро думал, что удача начала ему изменять: ни одна из прежних приятельниц, так охотно проводивших с ним время, не согласилась приютить его хотя бы на время. Вариант с Катюшей, скромной девочкой с еще более скромным благосостоянием, оказался единственным из возможных.

Дозревала поздняя весна, в открытое окно врывался запах сирени из палисадника. Белые, лиловые, синие гроздья нависали над краем расписного фарфорового кувшина — возвращаясь из университета, Катюша набрала во дворе целую охапку. Старенький диван уже давно не выдерживал их молодого здорового счастья, и Валентик растянулся на прохладном полу, сквозь завесь пушистых ресниц лениво наблюдая, как Катя сосредоточенно разбирает гроздочку на крохотные четерехлистники и раскладывает соцветия у него на груди.

— А наш поток на фольклорную практику отправляют… Через неделю… В Подмосковье. Будем жить в какой-то школе, пить парное молоко, ходить по деревням и записывать песни всякие, былины, сказания… частушки.

— Матерные? — зевнул Валентик, поежившись от прикосновения прохладных пальчиков — пробежав по его груди, они легонько хлопнули Валентика по губам.

— Не хами, дорогой! Ты будешь по мне очень скучать?

Опять это сиропство!

— Да я просто умру от тоски. Дня три на Луну повою и умру.

Но Валентик не умер, он даже очень не умер, и не было никаких оснований утверждать, что он хотя бы немного скучал по Кате, хотя все три недели практики она, стесняясь циничных однокурсниц, каждый вечер уходила в березовую рощицу неподалеку и, пристроив на коленках толстый блокнот в тонкую линеечку, строчила мужу длинные, лирические и довольно бестолковые письма, наполненные радугой чувств:

«…Милый мой, здесь так пахнет свежим сеном… У Матрены — так зовут молодую телку нашей сторожихи — родился теленок… Девчонки боялись к нему подойти, а я кормила его с рук… Ты будешь смеяться, Валечка, но у этого теленка глаза, как у тебя, золотисто-коричнивые, доверчивые, глубокие… Сегодня я проснулась рано-рано, и долго не могла понять, что со мной. А потом поняла и засмеялась: да это же я просто тебя люблю, так люблю, что даже просыпаюсь от этого счастья…»

Ей удалось вырваться обратно в Москву за день до официального окончания практики. Завтра было семнадцатое июля — день рождения Валентика. Окунувшись в духоту вечернего города, Катюша, закинув на плечо тяжеленную сумку, долго обходила магазины на Новом Арбате в поисках подходящего подарка. Она знала, Валентик хотел заколку для галстука — с некоторых пор он полюбил носить галстуки, яркие эксклюзивные модели из бутиков, на которые порой спускал все свои наличные.

Денег у Кати было совсем немного, но ей повезло: в одном из ювелирных отделов она увидела оригинальную заколку: украшение было сделано в виде кобры.

— Очень оригинальная штучка, — сказал седовласый продавец, выкладывая заколку на бархатную подушечку. — И недорогая. Тут видите какая хитрость: глазок у этой змейки не бриллиантовый, а цирконовый. На первый взгляд и не отличишь, а на цене очень даже сказывается. Берите девушка, вашему молодому человеку понравится обязательно. Драгоценная дарит драгоценность, — галантно добавил он.

Подарок аккуратно вложили в коробочку. Катюша, счастливая от того, что у нее даже остались монетки на метро, зажала футлярчик в кулаке и выскочила на улицу.

Было совсем темно, когда она подходила к дому. Окна их квартиры светились уютным желтоватым светом.

«Он дома!» — пропело ее сердце. «Спит, наверное», — успокоительно шепнуло оно, когда никто не ответил на веселую трель звонка. «Ничего не случилось, он просто не слышит», — бормотала Катя после десятиминутного ожидания, нервно роясь в доверху забитой вещами сумке в поисках ключей.

Дверь наконец скрипнула — в тоненькой расщелине между створкой и косяком показался испуганный глаз Валентика, полускрытый упавшими на лицо спутанными волосами.

— Здравствуй.

— Здравствуй, — щеку кольнул поспешный, непривычно короткий поцелуй. — Ты рано? Я ждал тебя завтра и не успел приготовиться, прости.

— Это неважно, милый. Главное, что ты меня ждал.

Катюша привычно пробежала по тесной квартире — сумку с вещами в шкаф, разберу утром, на кухню — поскорее отвернуть кран, в стакан ударила холодная струя — наконец-то, так хочется пить! — в большую комнату — поставить в вазочку купленный у метро букет садовых ромашек. И в ванную, скорее в ванную, в спасительный душ, на ходу снимая с себя пропахшую пылью и потом дорожную одежду.

— Валя! Ну до чего ж ты бестолковый, ну никакой хозяйственной жилки! Ты полотенца в ванной хотя бы раз менял, пока меня не было?!

Розовое с серым налетом банное полотенце полетело в корзину — боже, у него скопилось куча грязного белья, завтра же затеваю большую стирку! — и раздетая, в одних трусиках, Катя проскочила в спальню, щелкнула выключателем — зачем он погасил свет? — потянула на себя выдвижной ящик комода и обмерла, вцепившись обеими руками в шершавый деревянный край.

В зеркале напротив мелькнуло чье-то отражение!

…Запахнув на себе купальный халат, Валентик сидел в кухне, машинально разминая в тонких пальцах сигарету. Когда из спальни донесся испуганный Катин вскрик, молодой человек не тронулся с места. Только ниже наклонил взлохмаченную голову и вжал ее в плечи.

Первое, чисто инстинктивное движение — прикрыть голую грудь руками. Второе — подняться с колен и подойти к кровати, где под сбитыми в ком смятыми простынями шевелилось… шевелилась…