Дафна Клэр - Рыцарь из моих снов

Вечером приехал Кэллум с букетом нарциссов и фрезий.

— Спасибо! Я схожу за вазой.

Но он схватил ее за руку:

— Подожди минутку. — Улыбаясь, Кэллум привлек ее к себе, и Кэтрин заставила себя улыбнуться ему в ответ и даже ответить на долгий, страстный поцелуй.

Потом она осторожно отстранилась от него.

— Мы помнем твои замечательные цветы.

Он отпустил ее.

— Хорошо, поставь их в воду и возвращайся скорее. Не возражаешь, если я немного посмотрю по телевизору матч по регби?

— Конечно, включай. — Иногда ее раздражал интерес Кэллума к этой игре. Кэтрин и сама любила посмотреть хороший матч, но для него это было святое.

Она поставила цветы в вазу и отнесла ее на отделанный бронзой столик, который купила в Сингапуре. Вся квартира была выдержана в спокойных кремовых тонах, но яркие коврики и причудливая мебель, которые Кэтрин привозила из своих странствий, оживляли ее жилище, делая его оригинальным.

Не отрывая глаз от телевизора, Кэллум притянул ее к себе на диван. Он обнял Кэтрин за плечи, но вдруг выпрямился, когда из телевизора раздался рев трибун.

— Чуть не пропустили! — Потом снова привлек ее к себе, а во время рекламной паузы страстно поцеловал. Но тут игра возобновилась, и Кэллум опять уставился на экран. — Ну как съездила? — все так же, не отрываясь от телевизора, поинтересовался он.

— Хорошо. Погода была прекрасная. Я теперь катаюсь на лыжах гораздо лучше.

— Замечательно! Это замечательно! Ну! Ну, давай! Нечестно! Был офсайд! Что делает судья!

Через пять минут он снова повернулся к Кэтрин:

— Грипп прошел?

— Прошел.

— Я рад. — Он снова поцеловал Кэтрин, обнял обеими руками. — Я скучал по тебе.

— Я тоже, — безо всякого выражения ответила она.

Кэллум уже снова стал наклоняться к ней, когда рев трибун привлек его внимание к экрану.

— Извини, — обернулся он к Кэтрин, когда напряжение в матче спало. — Так на чем мы остановились?

Она рассмеялась.

— Ты уж лучше смотри свой матч. А я пойду займусь ужином, приготовлю блины.

У Кэллума загорелись глаза. Он обожал ее блины.

— Ты самая чуткая женщина на свете.

Кэтрин улыбнулась жениху и пошла на кухню. Ей всегда нравилось, что Кэллум относится к ней как к обыкновенной женщине, а не как к богине. Другие мужчины пытались поразить ее дорогими ресторанами и грандиозными шоу. Этот же человек предпочитал провести спокойный вечер в ее или своей квартире. Ему нравился домашний уют, а от ее стряпни Кэллум, вообще любитель поесть, приходил в восторг. И этим доставлял Кэтрин искреннюю радость.

Со временем она забудет прошедшую неделю, успокаивала себя Кэтрин, доставая яйца и молоко из холодильника. И Закери Бэллантайн станет для нее человеком, с которым она когда-то приятно провела время и к которому испытывает благодарность за то, что однажды он спас ее.

Теперь, когда она знает, кто ее спаситель, и когда она смогла хоть как-то выразить свою благодарность, она может продолжать спокойно жить дальше и всякие навязчивые сновидения перестанут ее мучить.

Кэтрин начала взбивать яйца. Из комнаты раздался победный крик. Она улыбнулась. Скоро ее жизнь вернется в свое обычное русло.

Спустя двадцать минут она подала Кэллуму тарелку с блинами, политыми золотистым сиропом. По телевизору передавали новости. В конце выпуска ведущая сообщила:

— Альпинист, которому удалось выжить в злополучной новозеландской экспедиции на Гималаи, снова чуть не погиб, на этот раз неподалеку от дома. Подробности слушайте в вечерних новостях.

Кэтрин замерла, уставившись на экран, где теперь по полю бегали мужчины в грязных шортах.

Чуть не погиб? Альпинист? Закери? Он ранен?

— Садись, дорогая, — проговорил Кэллум с набитым ртом. — Блины просто превосходные.

— Кэллум!

— Ммм?..

— Они что-нибудь говорили еще об этом альпинисте? Они сказали, кто он?

Кэллум покачал головой.

— По-моему, нет. — Взглянув на Кэтрин, он нахмурился: — Что случилось? — Отставив блины, он усадил ее рядом с собой. — Я и не знал, что ты знакома с альпинистами.

— Я знаю Закери Бэллантайна.

— Ну, мы разговаривали с ним один раз. Но ведь это не значит, что мы стали друзьями, не так ли? Я имею в виду, что, конечно, очень жаль, если пострадал именно он, но…

— Нет, я его знаю. Я встретила его в Вакапапе, когда ездила кататься на лыжах. Снова встретила его.

— Но ты ничего не говорила. — Кэллум выглядел озадаченным.

— Не было случая сказать, — ответила Кэтрин. — Ты же все время смотришь игру.

На его лице появилось озабоченное выражение.

— Дорогая, извини! Я не думал, что ты против. — Он нашарил возле себя пульт управления и выключил телевизор.

— Не надо! — запротестовала она. — Я хочу послушать новости.

— Да, конечно. — Кэллум снова включил телевизор, но уменьшил звук. Потом взял ее руки в свои. — Ну так в чем дело? — мягко спросил он.

— Мы встретились там, на горном склоне. Узнали друг друга. Помнишь, на том ужине, когда он подумал, что я теряю сознание…

— Да, конечно, помню. Естественно, что он не мог тебя забыть. Он ухаживал за тобой?

— Нет! — поспешила ответить Кэтрин. — Он… он знал, что я обручена.

— Надеюсь, ты сказала ему, что я разобью ему нос, если он хоть пальцем дотронется до тебя?

Кэллум при этом улыбался, и она тоже попробовала улыбнуться.

— Я сказала ему, что люблю тебя. — Она говорила об этом? Она не помнила. Но Зак сказал, что он все понял. Понял, что она верна своему жениху!

Взгляд Кэллума смягчился, он наклонился к Кэтрин и поцеловал ее в губы.

— Спасибо, дорогая.

— Я хотела спуститься с самого высокого уровня, и Бэллантайн предложил съехать вместе со мной, потому что я боялась — ведь раньше я никогда не отваживалась на это.

— Настоящий джентльмен?

— Он был очень добр…

— Угу…

— Я каталась с ним несколько раз. А в последний вечер мы вместе поужинали в гостинице.

— Кэти… — Кэллум выглядел раздосадованным. — Почему это звучит как исповедь?

У нее горели щеки, но она выдержала его взгляд.

— Это не исповедь. Это объяснение. — Но она же целовала Зака на прощание — страстно! Рассказать об этом Кэллуму? Зачем? Это только причинит ему боль.

— Ладно, — сказал он. — Это все?

Он слишком хорошо знал ее.

— Я встречалась с ним и раньше, — сказала она, надеясь, что Кэллум поймет ее. — Я имею в виду — до того благотворительного вечера…

— Ты никогда не говорила об этом. — Он нахмурился.

— Я… я не была уверена, что это он…