Томас Кэрри - Милая лгунья

— Пора идти! — отрывисто сказала Стейси.

Да, пора — пока я не натворила глупостей и не испортила жизнь Анне.

— Как пожелаешь, — легко согласился Андрэ, касаясь ладонью ее волос. — Не бойся, Анна. Я не испорчу такое совершенство своими грубыми ласками. Во всяком случае, не сейчас. И не здесь.

Стейси с силой втянула воздух, пытаясь успокоиться.

— Андрэ, мне совсем не нужны твои ласки, — сказала она веско, делая ударение на каждом слове. Ни сейчас, ни потом, ни здесь, ни еще где-то. Я уже не та глупая девочка, которую ты знал когда-то. Поверь мне, это так.

— Охотно верю. — Он придвинулся так близко, что Стейси чувствовала на щеке его горячее дыхание. — Ты стала совсем другая — не упрямое своевольное дитя, но зрелая прекрасная женщина. Женщина, которую я готов заключить в объятия и целовать до тех пор, пока она не запросит пощады.

Понедельник, в отчаянии подумала Стейси. Главное — дотерпеть до понедельника, а там я поеду домой. Домой!

На подъеме дороги, ведущей к вилле, надсадно загудели моторы, и Андрэ с явной неохотой выпустил руку Стейси.

— Поговорим позже. А теперь нужно отыскать бабушку и сказать ей, что первые гости вот-вот прибудут.

Они вернулись в дом вовремя — Женевьева как раз вышла из своих покоев и спускалась по лестнице. В платье из черного бархата, с подаренным Дидье боа на плечах она была великолепна — и благосклонно приняла искренние восторги младшего поколения. И тут же вскрикнула от радости, увидев, что «внучка» надела сережки, некогда принадлежавшие матери Анны.

— Дитя мое, ты просто обворожительна! Ты согласен, Андрэ? — обратилась она к старшему внуку, и тот с серьезным видом кивнул.

— Точно сказано, бабушка, именно — обворожительна. — Андрэ склонился над рукой старой дамы. — Зато ты у нас сегодня само совершенство! Не согласишься надеть сегодня пустячок, который я дарю тебе от чистого сердца?

И он протянул бабушке золотую цепочку с миниатюрным бриллиантовым кулоном в виде латинской «J» — первой буквы имени «Женевьева».

Виновница торжества пораженно ахнула и нежно расцеловала Андрэ, затем наклонила голову, чтобы он мог застегнуть кулон у нее на шее.

— Превосходно! — заметила Стейси, любуясь украшением, и Женевьева Страусс одарила молодых людей сияющей улыбкой.

— Ты права, Анна. Сегодня я счастливейшая из смертных. Сейчас мы спустимся в холл и будем втроем встречать гостей... А ты, Андрэ, сможешь без помех подсказать Анне имена, которые она позабыла.

— Это, — сказал он, с улыбкой косясь на Стейси, — вторая причина того, почему я приехал так рано.

Идея мадам Страусс оказалась Стейси на руку. Чье имя не нашептывал ей на ухо Андрэ, того громко представляла Женевьева, и таким образом первая часть приема прошла куда более гладко, чем представлялось Стейси в самых смелых мечтах. Первым прибыл Дидье в сопровождении светловолосого молодого человека и хорошенькой беременной женщины — это могла быть только Стелла. Последовали объятия и поцелуи, затем Стейси представили Жакоба, супруга Стеллы, и уж после этого гости пошли косяком. Появились предводительствуемые Бориной слуги с подносами напитков, и прием быстро обрел надлежащий размах. Стейси взяла бокал шампанского и уже мысленно поздравляла себя с удачно пройденным испытанием, когда Андрэ прошептал ей на ухо:

— Внимание, Анна, прибыли последние гости. Магдалина Мелано и ее муж Дьюк Биллибьер. Нинон нет.

Стейси мысленно возблагодарила Господа хотя бы за эту милость и собралась с силами, несказанно признательная Андрэ за то, что он не отходит от нее ни на шаг. Дородная блондинка буквально вплыла в заполненную гостями залу, точно бриг под всеми парусами, за нею шествовал седовласый господин весьма аристократической наружности. Волосы Магдалины Биллибьер были подозрительно золотистого оттенка, а пышные формы стянуты тесным платьем из черного шифона. Черный цвет явно был выбран как выгодный фон для бриллиантов: они сверкали в ушах, на шее, на запястьях и на пальцах гостьи.

Мадам Страусс приветствовала супругов и расцеловалась с Магдалиной, которая извинилась за отсутствие сестры, которая приболела. Потом Магдалина с чарующей улыбкой обернулась к Андрэ и заключила его в почти пылкие объятия, но он ловко увернулся и подтолкнул вперед Стейси.

— Магдалину ты, Анна, конечно, помнишь, но позволь представить тебе ее мужа Дьюка Биллибьера.

Дьюк, который с виду был лет на двадцать старше жены, с первого взгляда пришелся Стейси по душе. Он склонился над рукой девушки и заверил, что счастлив познакомиться.

— Ты сильно изменилась, Анна, — холодно заметила Магдалина, окинув Стейси изучающим взглядом с головы до ног.

— Ты тоже, Магдалина, — не осталась она в долгу. — Я тебя едва узнала.

К ее удивлению, в глазах собеседницы полыхнула неприкрытая ярость. Тут поспешно вмешался Дидье, объявив, что он забирает Анну в компанию сверстников — перспектива, которая не вызвала восторга ни у Магдалины, ни — как мельком успела заметить Стейси — у Андрэ.

— Не бойся, Анна, скоро я тебя спасу! — крикнул он вслед, явно не заметив ни уничтожающего взгляда Магдалины, ни сдержанного веселья в проницательных глазах Дьюка Биллибьера.

Сдавленно хихикая, Дидье ввел Стейси в салон, где сидели Жакоб и Стелла.

— Анна только что нажила себе заклятого врага! — объявил он.

— Если ты имеешь в виду Магдалину Мелано, — подхватила Стейси, решив взять быка за рога, — боюсь, что это случилось много лет назад.

— А, да плюнь ты на Магдалину! — посоветовала Стелла, подвинувшись на диване, чтобы и Стейси могла сесть.

— А что тогда случилось? — поинтересовался Жакоб, славный дружелюбный юноша, который явно был одержим заботами о своей молодой жене. — Дать тебе подушку, дорогая?

— Нет, спасибо. — Стелла рассмеялась. — Все равно никто, кроме меня, на этот диван не претендует, так что спасибо, Анна, что составила мне компанию.

— Что еще остается — с такими-то каблуками? — Стейси улыбнулась и с затаенной горечью пояснила Жакобу: — Я думала, это уже всем известно. Будучи совсем молодой и глупой, я флиртовала с братом Магдалины Полем, чтобы пробудить ревность Андрэ.

— Нашла с кем флиртовать! — Дидье скорчил гримасу. — Поль отозвался на этот флирт с таким пылом, что едва не до смерти испугал нашу маленькую Анну. В это время их обнаружил Андрэ и задал Полю славную трепку за то, что тот позволил себе вольничать с кузиной самого Андрэ Страусса. Нинон Мелано так оскорбил урок, который Андрэ преподал этому любвеобильному болвану, что она вернула жениху кольцо. Роковая ошибка, поскольку Андрэ не стал вымаливать у нее прощения, а вежливо поблагодарил и оставил кольцо себе.