Томас Кэрри - Милая лгунья

На миг Стейси решила, что неверно поняла французское слово.

— Я правильно расслышала? Ты сказал: «запрещаю»? — переспросила она, не веря собственным ушам.

— Совершенно верно, Анна. Запрещаю.

Глаза Стейси опасно вспыхнули.

— Я приехала сюда только ради бабушки... а не для того, чтобы повидаться с тобой, и уж тем более не затем, чтобы соблазнять Дидье. Или еще кого-нибудь. У меня есть собственная жизнь... хотя ты изо всех сил старался испортить ее, все эти годы восстанавливая против меня бабушку. Вчера вечером она сама мне об этом сказала.

— Я хотел защитить ее от новых ударов! — зло бросил Андрэ.

— Сомневаюсь. — Стейси презрительно прищурилась. — Скажи правду, ты ведь хотел, чтобы я как следует поплатилась за свои грехи?

— У меня были на то причины. И ты их знаешь! — огрызнулся он.

Если бы так! — с отчаянием подумала Стейси и вскочила, с ужасом осознав, что ее так и тянет разгладить поцелуями сердитые морщинки на лбу Андрэ. Он тоже вскочил, преградив ей дорогу.

— Анна...

— Ради Бога, Андрэ... — почти беззвучно прошептала Стейси. — Сегодня бабушкин день рождения. Я не хочу с тобой ссориться.

Странная, волнующая усмешка появилась на его губах.

— У меня и в мыслях не было ссориться с тобой. Скорее наоборот...

Мгновение Стейси в упор смотрела на него, зачарованная огнем, который пылал в черных глазах Андрэ. Затем резко отвернулась. Этот человек, напомнила она себе, отверг когда-то девическую страсть Анны, отчего же он теперь так переменился? Впрочем, перед ним-то вовсе не Анна, а женщина, которую он впервые увидел всего лишь сутки назад.

— В который раз повторяю, — процедила она сквозь зубы, стараясь утихомирить сумасшедшее биение сердца, — я изменилась, Андрэ. Если в прошлом я и преследовала тебя безответной любовью — этого, поверь, больше не повторится.

— Даже если я без обиняков скажу, что на сей раз готов откликнуться на твои чувства? — осведомился он вкрадчиво, шагнув ближе.

Стейси стремительно обернулась к нему.

— Зачем тебе это, Андрэ? Отомстить за то, что я когда-то причинила тебе столько хлопот?

Он коротко рассмеялся.

— Нет, дело вовсе не в этом. — Андрэ крепко взял ее за локти, и даже сквозь свитер она почувствовала, какие у него горячие пальцы. — Сам не знал, что когда-нибудь испытаю такое чувство... но, похоже, я просто ревную.

Стейси остолбенело воззрилась на него. Неужели Андрэ что-то разузнал о Мануэле Араджио?

— Дидье у нас любимец женщин, — обронил он.

— Меня это не удивляет, — кивнула Стейси, отстраняясь. — Он очень красив.

— Да, знаю. А вдобавок обаятелен и дружелюбен, чего мне, увы, не дано. — Андрэ криво усмехнулся. — Впрочем, как ты понимаешь, беспокоит меня совсем не это, а то, что мой братец без ума от новообретенной кузины.

— Поэтому ты и послал его сегодня по делам? — саркастически уточнила Стейси. — Чтобы убрать подальше от коварной обольстительницы?

Андрэ кивнул.

— Я попросил Дидье забрать подарок, который заказал для бабушки. Сказал, что сам слишком занят.

Секунду Стейси молча смотрела на собеседника.

— В одном ты ошибся, Андрэ, — наконец проговорила она.

— В чем же это?

— Дидье, конечно, обаятельнее тебя, в нем нет следа твоей высокомерной властности. Что же касается красоты — сомневаюсь...

Она не успела закончить. С губ Андрэ сорвалось французское словцо, которому не нашлось места в академических словарях. Рывком притянув к себе Стейси, он впился поцелуем в ее губы. Помимо воли она ответила с таким пылом, что Андрэ от неожиданности пошатнулся и почти упал на диван, увлекая ее за собой. Обхватив ладонью затылок Стейси, он целовал ее властно и ненасытно, и она отвечала бездумно, но с тем же жаром, пока вдруг не сообразила, что сейчас белый день и вот-вот на балконе может появиться непрошеный зритель. С силой оттолкнув Андрэ, Стейси вскочила. Лицо ее пылало.

Он медленно встал, тяжело дыша и даже не пытаясь скрыть опасный блеск в глазах.

— Хочешь, чтобы я извинился?

Покраснев до ушей, Стейси покачала головой.

— Я могла бы сразу остановить тебя.

— Но не сделала этого. — Андрэ шагнул ближе. — Неужели твоя былая страсть ко мне все еще существует?

— Нет! — воскликнула Стейси, всей душой стремясь избавить Анну от подобных подозрений.

— Нет? — Андрэ недоверчиво усмехнулся, и глаза его заискрились. — Что ж, посмотрим, — посулил он тем низким мурлыкающим тоном, который так пугающе действовал на Стейси. И, улыбаясь, повернулся к вышедшей на балкон Женевьеве.

— Бабушка, я приехал поздравить тебя с днем рождения.

Старая дама тепло обняла старшего внука.

— Я так и подумала, Андрэ, что слышала твой голос. С какой это стати ты решил приехать с поздравлениями днем, если вечером мы все равно увидимся?

— Не мог же я допустить, чтобы Дидье превзошел меня в галантности! — заявил Андрэ, метнув выразительный взгляд на Стейси.

— Как вы добры ко мне. — Женевьева блаженно улыбнулась и, погладив Андрэ по щеке, обернулась к Стейси: — А ты, дорогая моя, хорошо отдохнула?

— Я немного почитала, а потом появился Андрэ, — сдержанно ответила Стейси и мысленно добавила: какой уж тут, к чертям, отдых!

— А теперь мы будем пить чай, как принято в Англии, — решительно объявила Женевьева. — Останешься на чай, Андрэ?

— И рад бы, бабушка, но не могу — дела. Увидимся позже. — Андрэ звучно расцеловал бабушку. — Сказать, чтобы принесли чаю?

— Нет, дорогой, я лучше сама поговорю с Бориной — хочу еще раз убедиться, что все готово к приему гостей.

Женевьева одарила молодых людей снисходительной улыбкой и удалилась.

— Тогда до вечера, Анна. — Андрэ притянул Стейси к себе и легко, стремительно поцеловал. — Не вздумай завлекать Дидье, — прошептал он, обжигая дыханием ее приоткрытые губы.

Затем небрежно растрепал ее волосы и как ни в чем не бывало зашагал прочь. У лестницы Андрэ обернулся и посмотрел на Стейси.

— Никого не смей завлекать, — предостерег он вполголоса, и в глазах его вспыхнул опасный огонек.

Она ужаснулась, поняв одно: ей придется лезть из кожи вон, только бы не подсунуть настоящей Анне Ричардс проблему, которую обе заговорщицы не предвидели.

7

Стейси разглядывала свое отражение в зеркале, чувствуя себя актрисой, которая готовится сыграть звездную роль своей жизни. Нынче вечером, надев пускай чужой, зато дорогой и изысканный наряд, она почти что ощутила себя Анной. Платье было длинное и узкое, с глубоким клиновидным вырезом, который соблазнительно приоткрывал ложбинку между грудей. Тонкие атласные бретельки оплетали нагие плечи девушки. Она не стала надевать никаких украшений, кроме кольца и жемчужных сережек, которые когда-то подарила матери Анны мадам Страусс.