Сесиль Макколей - Желанный

— Итак, вы добились успеха. После десяти лет жизни среди природы я возвращаюсь домой, — нарочито медленно произнес Кевин, стряхивая с лацкана невидимую пылинку щелчком длинных пальцев.

— Возвращение блудного сына, — попыталась пошутить Элис.

— Думаете, они для меня на радостях зарежут откормленного тельца?

— А им известно, что вы возвращаетесь?

— Нет, — подчеркнуто резко ответил он, затем уже более мягким тоном добавил: — Думаю, это окажется для них сюрпризом.

— Уверена в этом, — язвительно заметила Элис.

— Не понимаю, чем вы недовольны. Ведь вы должны были привезти меня или мои акции. Теперь вы на коне, — насмешливо протянул Кевин.

— Дело совсем не во мне. Я просто выполняла свою работу, — буркнула Элис. Теперь она совсем не чувствовала себя победительницей.

— А я-то надеялся, что вы… — его голос стал воркующим, соблазнительным, — что, возможно, вас заинтересовал я сам по себе, а не как член семейства Брэдли… — Кевин склонил голову, чтобы убедиться, какое впечатление произвели на нее его слова.

— Вы ошибаетесь, мистер Брэдли. Я стараюсь строить свои отношения со всеми людьми на чисто деловой основе, — решительно заявила Элис. Она не солгала. У нее до сих пор не возникало никаких желаний, никакой потребности в близости с кем-то — будь то близость любовная или просто дружеская. Она боялась мужчин и не доверяла женщинам.

— Но нельзя жить только работой. Не пытайтесь меня обмануть своим неприступным видом: там, на пляже я увидел вас настоящую. На самом деле вы живая и страстная женщина, а не холодный робот.

— Благодарю вас, доктор Фрейд, — прошипела Элис. Он был далеко не первым из мужчин, кто пытался пробудить естественные чувства и влечения в этой «снежной принцессе» — так назвал Элис один из ее неудачливых кавалеров. Но никому до Брэдли не удавалось подойти так близко к желанной цели. Вот это как раз и выводило Элис из себя.

— Не надо быть такой обидчивой, — сказал Кевин, улыбаясь в ответ на ее язвительное замечание.

— Я вовсе не обижаюсь. Просто мне трудно понять, какое вам дело до моей личной жизни. — С этими словами она демонстративно отвернулась и стала смотреть в окно, давая понять, что беседа окончена.

— Понятно. Итак, вам позволено совать нос в мою личную жизнь, да еще при этом собирать на меня досье, а ваша — просто священна и неприкосновенна. Едва ли это справедливо.

— Справедливо? Справедливо? — яростно набросилась на Брэдли Элис. — Для вас жизнь всего лишь шутка, не так ли? Все это — жизнь здесь и возвращение в Англию, все для вас шутка, игра. — Сейчас она ненавидела его, ненавидела его самодовольную манеру держать себя. Он разрушал ее ледяной панцирь, будил в ее душе пугающие чувства.

— Я просто живу — и все. И делать это лучше улыбаясь, чем хмурясь, — возразил ей Кевин. — Думаете, мне очень хочется уезжать отсюда, покидать этих замечательных людей? — скрипнув зубами, произнес он. — Вновь ехать туда, где я буду среди механических кукол, вроде вас и моего брата Джеймса?

— Вроде меня? Но вы же меня совсем не знаете? Вам ничего обо мне не известно, ничего! — От ненависти к Брэдли Элис сорвалась на крик.

— О, нет, мне все известно, мисс Пауэр. В свое время я встречал множество женщин вроде вас: холодных, расчетливых мерзавок, использующих женские чары только ради собственной выгоды… ненавижу и презираю таких, как вы! — бросил ей Кевин. Ярость и презрение исказили его лицо. Элис показалось, что он готов залепить ей пощечину.

— Что же, ненавидьте, если желаете… Мне все равно… Если вы думаете, что я о вас лучшего мнения… — Элис была готова высказать все, что она думает о Кевине Брэдли лично и обо всех, таких как он, но в этот момент машина резко затормозила.

Следующие несколько минут ушли на посадку. Элис молчала, поджав губы, но внутри нее бушевала жгучая ненависть к этому лощеному красавцу. Ее даже затошнило от мучительной, злой обиды на него. Только в самолете она начала мало-помалу успокаиваться.

Спустя полчаса она отважилась взглянуть на Кевина. Тот сидел, отвернувшись к иллюминатору. Даже не видя выражения его лица, по одной позе, Элис догадалась, как тяжело ему прощаться с этими местами.

— Наверное, вам лучше было бы продать свои акции и остаться здесь, — робко заметила она.

— Это что, запоздалое угрызение совести? — с вызовом спросил Кевин, почувствовав в словах Элис осознание вины.

— С чего бы? У вас был выбор, но вы решили вернуться. Я за это не несу никакой ответственности. — Элис напомнила себе, что на карту поставлена ее карьера. Она просто выполнила поручение своего клиента — и выполнила успешно — так почему она должна терзаться?

— Тридцать сребреников — вот что предлагал мне Джеймс, — тридцать иудиных сребреников. — В голосе Кевина звучала злоба. Когда он повернул к ней голову, Элис заметила в его взгляде боль и гнев. Она отпрянула, но он склонился в ее сторону, его мускулистое тело нависло над ней. Элис вздрогнула, на сей раз не от волнения — от страха. Кевин буквально сгорал от ярости, а она была единственным человеком, на ком он мог выместить ее. — Этот мерзавец подставил вас, а вы, наивная дурочка, думали, что чего-то сами добились, — прошипел Кевин, сверкая глазами. Затем ледяным пальцем провел по лицу девушки. Элис почувствовала себя униженной.

— Тогда зачем было посылать меня сюда, если он все знал заранее? — Мысль о том, что ее использовали, была омерзительна.

Кевин торжествующе ухмыльнулся.

— Я же говорил вам зачем. Если бы Джеймс надеялся на что-то иное, он бы послал сюда не вас, а семейного адвоката — почтенного шестидесятилетнего джентльмена с лысиной и брюшком.

— Неужели вы всерьез считаете, что выбор пал на меня только потому, что я женщина? — недоверчиво спросила Элис.

— Не просто потому, что вы женщина, а потому, что чертовски привлекательная женщина. — Наклонив голову и улыбаясь, Кевин с притворным восхищением начал всматриваться в ее лицо. Элис почувствовала, как яркий румянец заливает ее щеки.

— Я не верю, — качая головой, сказала она, пытаясь уцепиться за казавшиеся ей здравыми доводы.

— Поверьте мне, мисс Пауэр. Чтобы заполучить мои акции, Джеймс пойдет на все, что угодно. Что он предложил вам в обмен на ваши хлопоты? — спросил он.

— Постоянную работу в компании, — застенчиво призналась Элис. Она стыдилась своих надежд. — Но теперь я вряд ли смогу принять эту должность.

— Не вижу причин для этого. Вы вернули блудного сына, а именно это от вас и требовалось, не так ли? — мягко сказал Кевин, и на его лице появилось что-то похожее на понимание.