Сьюзен Кросби - Мисс Фортуна

Да и Николь, очевидно, тоже не стремится. Не хочет отвечать на вопросы о личной жизни? Ладно, не беда.

Почему она не отвечает на вопросы о Марке? Пусть сколько угодно отрицает, что питает к нему какие-либо чувства, помимо дружеских. В любом случае что это, черт возьми, такое? Все знают, что между мужчиной и женщиной не может быть дружбы. Неужели не видно: Марк — ее верный пес. Стоит ей лишь поманить его пальцем — и он будет ползать перед ней в ожидании любой команды. Девлин не мог уважать мужчину, который вот так отдается во власть женщины.

Да, на Марка нельзя попросту закрыть глаза. Между ним и Николь прочная связь — долгие годы жизни бок о бок и первая любовь.

Отшвырнув покрывало в сторону, Девлин разделся и скользнул под простыни. Для него было еще рано пытаться заснуть. Со дня своего приезда он долго не ложился спать, раздумывая над тем, как ему отделиться от банка, если быть точным — от семьи. Отец и дед пришли бы в негодование, ведь он, Девлин, за последние десять лет сделал для семейных банковских счетов, а значит, для банка Кэмпбеллов, больше, чем было сделано за предыдущие двадцать. Теперь же он станет в некотором роде конкурентом своих родственников.

Нужен ли ему этот риск?

Закинув руки за голову, Девлин неподвижно глядел в потолок. По его подсчетам выходило, что финансовая стабильность могла прийти лишь лет через пять.

Спала ли Николь с Марком?

Девлин резким движением выключил ночник.

Но уснуть не смог.

Отчаявшись, он решил пойти, не одеваясь, в одних трусах, в кабинет и немного поработать.

Проходя мимо кухни, он увидел там свет и, заглянув, обнаружил Николь у раковины со стаканом воды. На ней была ночная рубашка без рукавов, облегающая ее фигуру.

— Мне… захотелось пить, — пробормотала она и скрестила руки, скользнув взглядом по его телу. — Вся эта… соленая пища.

— Ага. Мне тоже.

Девлин подошел к холодильнику, сознавая, что находится под ее пристальным взглядом. Надо было ему надеть халат, но в доме так тепло! К тому же Николь видела его и совсем голым.

Кухню освещала единственная подвесная лампа над раковиной.

— Не думал, что встречу тебя здесь, — сказал Девлин первое, что пришло ему в голову. — Значит, не спится?

— Я устала, но мой мозг не желает прекращать работу.

Девлин кивнул.

— Понятно. А мне еще просто рано ложиться спать. Тебе не холодно?

Николь отрицательно покачала головой:

— Беременность помогает поддерживать внутреннее тепло. — Она сделала жест в его сторону. — А ты почему голым бегаешь?

— Я не ожидал, что… ты здесь будешь, и жарко очень. Я перестарался с обогревом. — Он встал по другую сторону кухонной стойки, опершись локтями о поверхность.

— У меня есть пара книг по беременности, может, они заинтересуют тебя? — сказала Николь.

Девлин уже нашел интересующую его информацию в Интернете и даже видел фотографии, показывающие размеры плода на данном сроке беременности.

— Я буду спрашивать по ходу дела.

— Договорились. — Николь поставила свой пустой стакан в раковину. — Еще раз спокойной ночи!

— Николь!

Испугавшись, она остановилась подле него

— Что?

— Я не хочу, чтобы ты поддерживала какие-либо отношения с Марком.

Она обиженно поджала губы.

— Диктаторский тон не улучшит наши отношения, Девлин.

— Ты носишь под сердцем моего ребенка. Если ты хочешь дать нам возможность понять, к чему мы стремимся, нам придется по возможности свести до минимума влияние извне.

— Ошибаешься. Нам не нужно ничего менять. Мы должны принимать жизненные обстоятельства друг друга такими, какие они есть.

Очко в ее пользу. Если уж на то пошло, все, что Девлин хотел бы изменить, — это то, чтобы Марк ушел из жизни Николь. И чтобы она уволилась с работы. И вышла замуж за него, Девлина.

Однако он решил пока больше не выдвигать никаких требований.

Пока он говорил, Николь мило улыбалась и поглаживала его по руке.

Соблазн оказался слишком велик. Обхватив ладонью голову Николь, он наклонился и приник к ее губам, и язык его проскользнул в рот Николь. Когда та попыталась отстраниться, он не отпустил ее. Уже через несколько мгновений она перестала сопротивляться и начала отвечать на его ласки. Тянуться к нему. И тихо постанывать.

Живот Николь, как вечное напоминание о том, что ему надо помнить об осторожности, упирался ему в бедра.

Их ласки становились все смелее и смелее. Вот уже рука Николь проникла за резинку его трусов, и настала очередь Девлина стонать от переизбытка желания и блаженства.

— Стоп! — неожиданно отстранившись, воскликнула Николь. — Нам надо остановиться.

Девлин скользнул губами по ее подбородку.

— Почему?

— Просто надо. — Она отстранилась еще больше.

Девлин посмотрел в ее глаза, горевшие от желания и… страха? Она боялась его? Нехотя он отпустил Николь, и через несколько мгновений она ушла, не говоря ни слова. Он слышал, как она взбежала вверх по лестнице и закрыла дверь своей спальни со стуком, эхом прокатившимся по всему дому.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

В следующее воскресенье Николь стояла у плиты и готовила завтрак: омлет, бекон и оладьи — очень простой набор. С тех пор как она переехала к Девлину, прошла неделя, и у них помаленьку наладился быт. При этом они избегали разговоров о будущем и никогда не пытались выведать сокровенные мысли друг друга. Николь хотелось больше делиться с ним, но она боялась дать ему оружие против себя, ведь сам он никогда не раскрывал перед ней свою душу. Она чувствовала себя так, будто участвовала в сделке, которую сам Девлин считал обреченной на провал.

Если не считать того, что он хотел при этом спать с клиенткой.

Николь понимала, что секс с Девлином был бы большой ошибкой с ее стороны, и, как могла, сопротивлялась, чтобы не дать ситуации выйти из-под контроля, как это случилось на кухне в первую ночь. Однако Девлин все время настаивал, что он, как отец ребенка, имеет право дотрагиваться до ее живота и держать там руку, когда они по вечерам беседовали перед камином или смотрели телевизор.

Догадывался ли он, какие эмоции вызывало у нее это простое движение? Не само прикосновение, но связанное с ним чувство обладания ею, которое нравилось Николь, наверное, гораздо больше, чем следовало бы. Девлин говорил, что ждет, когда ребенок начнет двигаться, хотел вместе с ней почувствовать первое движение, несмотря на то что Николь объясняла ему: мать всегда чувствует толчки изнутри раньше, чем кто-либо сможет ощутить это снаружи.

Постепенно Николь стала узнавать предпочтения Девлина.