Новый год. Семья вдребезги - Юлия Ильская

осторожно. — Это не значит, что мы вас не любим. Мы вас очень любим. Просто мы с папой... не можем быть вместе больше.

Катя обнимает меня:

— Мам, не плачь.

Не плачу. Сдерживаюсь изо всех сил.

— Всё хорошо, девочки. Правда. У нас всё будет хорошо.

Вечером едем к бабушке. Девочки в нарядных платьях, я в синем платье, волосы уложены, лёгкий макияж.

Смотрю на себя в зеркало перед выходом. Не узнаю. Вот эта красивая, ухоженная женщина — я?

Да. Я!

Приезжаем к бабушке в шесть. Она открывает дверь, ахает:

— Ленуська! Господи, какая ты красивая!

Обнимает меня, целует. Потом подхватывает девочек:

— Мои красавицы! Проходите, проходите!

Заходим. Квартира украшена, елка в углу, гирлянды, на столе уже стоят салаты, накрыто красиво.

— Бабуль, ты столько приготовила!

— А как же! Праздник ведь! — она улыбается.

В дверь звонят, гости пришли. В гостинную входят Тамара Петровна, бабушкина приятельница, а с ней…У меня глаза на лоб лезут от неожиданности.

— Здравствуй, Лен.

— Здравствуй, Костя.

— Марк! Марк! - кричат девочки и обнимают лучшего друга.

— Так вы знакомы?! - хором удивляются бабушки.

— Да, - киваем мы с Костей одновременно.

Я поворачиваюсь к нему:

— Так ты и есть тот самый юрист, который помог с фотографиями?

— Я, - кивает Костя, — а ты та самая смелая женщина, которая решила проучить неверного мужа. Я поражен!

— Ну можно и так сказать, - смущаюсь я.

— За стол! За стол! Скоро куранты! - кричат бабушки.

Мы дружно садимся за стол и встречаем новый год. Я не жалею что пришла, чувствую себя просто замечательно в компании своей семьи, а взгляд Кости напоминает, что я еще привлекательная и молодая женщина.

Глава 15

Кирилл

Сижу на продавленном диване в съёмной однушке на окраине. Обои облезлые, из крана капает вода, от соседей сверху слышен топот и ругань.

Двадцать тысяч в месяц. Это всё, что я могу себе позволить.

Я подписал все документы у нотариуса два дня назад. Руки тряслись, когда ставил подпись.

Игорь Соколов устроил мне встречу. Не в офисе, в каком-то складе на промзоне. Я приехал, думал, поговорим. А там трое его ребят. Здоровых. Молчаливых.

Игорь сидел на ящике, курил сигару. Спокойный. Холодный.

— Кирилл, — сказал он. — У меня к тебе вопрос. Ты хочешь работать дальше? Или хочешь, чтобы я позвонил твоему начальству и рассказал, как ты подделывал документы по контрактам? У меня есть доказательства.

Я молчал. Какие доказательства? Я ничего не подделывал!

Но он смотрел на меня так, что становилось ясно, он найдет доказательства. Или создаст их.

— Или, — продолжил он, — могу рассказать налоговой, как ты получал левые откаты от поставщиков. Тоже есть документы. Хочешь проверку? Уголовное дело?

Молчал. Что я мог сказать?

— Или, — его голос стал тише, опаснее, — могу просто попросить ребят объяснить тебе, что значит трахать чужих жён. Они хорошо объясняют. Доходчиво.

Трое здоровяков смотрели на меня. Один улыбался.

— Но, — Игорь затушил сигару, — я человек цивилизованный. Дам тебе выбор. Подпишешь документы на переоформление квартиры на Елену Кравцову. Полностью. Съедешь оттуда. И я забуду, что ты существуешь. Работать продолжишь, жить продолжишь. Просто без квартиры. И кстати, ты должен мне…

— Это моя квартира! — выдавил я.

— Была. Теперь она, компенсация за то, что ты сделал. Считай, что легко отделался.

— А если я откажусь?

Он посмотрел на меня долго. Потом кивнул ребятам. Один из них подошел, взял меня за плечо. Сжал. Больно. Очень больно.

— Не откажешься, — сказал Игорь спокойно.

И я не отказался.

Подписал всё, что он принёс. Нотариус приехал прямо туда, на склад. Оформили всё официально, по закону.

Я остался без квартиры и без денег! Игорь запросил такую сумму, что мне пришлось выгребсти все со счетов, еще и занять.

Илона тоже вылетела из своей шикарной квартиры.

Игорь выставил её в тот же день, когда узнал про нас. Дал два часа собрать вещи. Охрана стояла у дверей, считала минуты.

Она позвонила мне в истерике:

— Кирилл, он меня выгнал! Выгнал совсем! Что мне делать?!

Что она могла делать? Приехала ко мне. В эту съемную однушку на окраине и теперь я понимаю, что это ад.

Илона не умеет готовить. Вообще. Максимум, разогреть в микроволновке.

Она не умеет убирать. Вещи разбросаны по всей квартире.

Она не работает. Сидит дома, смотрит сериалы, ноет.

— Кирилл, тут так грязно!

— Убери.

— Я не умею.

— Научись.

— Ты мне хамишь!

— Я устал!

Каждый день одно и то же.

А деньги... Деньги кончаются. Зарплаты моей не хватает! Лена как-то умудрялась планировать бюджет, а у Илоны сквозь пальцы все утекает.

Она требует деньги на одежду, косметику, салоны.

— Мне не на что! — кричу я.

— Так заработай больше!

— Как?! Ты хоть понимаешь, что у меня зарплата?!

— Тогда найди работу получше!

Она не понимает. Совсем не понимает.

Илона привыкла жить с богатым мужем. С деньгами, квартирой, шопингом. А тут нищета. Съемная однушка. Отсутствие денег.

И она ноет. Постоянно ноет.

— Я хочу в нормальную квартиру!

— Нет денег.

— Я хочу в ресторан!

— Нет денег.

— Я хочу новое платье!

— НЕТ ДЕНЕГ!

Ссоримся каждый день. Утром, вечером, ночью.

Тридцать первого декабря я прихожу домой с работы. Уставший, злой.

Захожу в квартиру. Илона на диване, смотрит какое-то шоу по телевизору. Накрашена, в халате.

— Ну что, — говорит она, не поворачивая головы, — ты купил продукты на Новый год?

Останавливаюсь.

— Какие продукты?

Она оборачивается:

— Как какие? На новогодний стол! Салаты, шампанское, мясо! Нормальные люди встречают Новый год!

— Илона, у меня нет денег на это.