Ты предал нашу любовь - Полина Рей

Когда в дверь раздался сначала звонок, а потом, почти сразу, грохот, я поняла, что мои слова стали достоянием Макса. Не прошло и пары часов. И, конечно, стоило мне только открыть, я обнаружила на пороге мужа.

Злой, как чёрт, и какой-то взъерошенный, он заявил сразу, даже не здороваясь:

– Какого хрена ты запираешься на верхний замок? Это и моя квартира тоже! И что там за история с твоим залётом?

Он так и сказал – залётом. Причём произнёс это слово с таким презрением и недовольством, что у меня сразу внутри всё восстало против такого со мной обращения.

– Выбирай выражения, Гуляев! – процедила, держась за дверь и готовясь захлопнуть её перед носом Макса. – И помни – на какой замок мне закрываться и не сделать ли так, что я сменю их в принципе – теперь только моё дело!

Какое-то время мы испепеляли друг друга взглядами. Я цеплялась за ту злость, что вихрем кружилась внутри, с упорством скалолаза, который чуть не сорвался вниз и успел ухватиться за спасительный выступ.

Наконец, Максим выдохнул и даже как будто бы уменьшился в размерах. Стал уставшим и каким-то поникшим. Он прошёл в квартиру, а я его останавливать не стала. Во-первых, вряд ли бы смогла сдюжить со здоровенным мужиком. Во-вторых, уж если он приехал поговорить, то смысла бегать от мужа я не видела. Он знает, как и где меня отыскать – дома, на работе, даже у Маринки.

– Динара сказала, что видела тебя в консультации. И что ты сказала ей, будто беременна, – начал Макс, внимательно наблюдая за моей реакцией.

В ответ я просто закрыла дверь и сложила руки на груди. Я молчала, молчал и Гуляев.

– Ну? – потребовал он ответа, когда пауза в разговоре затянулась.

– Что – ну? – сделала вид, что не понимаю, о чём речь.

Макс рвано выдохнул и возвёл глаза к потолку.

– Что ты на это ответишь?

– А ты задал вопрос?

В глазах мужа мелькнуло предупреждение. Такое же я лицезрела не так давно и у Ильнура Хасанова, и у его дочери. Как будто они трое молчаливо говорили: перестань мешать нашей жизни, Варя. Это откровенно бесило.

– Это правда? Ты беременна?

– А если так – что меняет мой, как ты изволил выразиться, залёт? – приподняла я бровь.

Макс не сдержался и фыркнул, после чего рассмеялся зло и коротко.

– Ты серьёзно? Если эта беременность от меня – твой залёт меняет вообще всё! – рыкнул он. – Динка сказала ещё, что ты планируешь воспользоваться законодательством и повесить на меня ребёнка, чтобы я не смог с тобой развестись!

Вот тебе раз… Ну эта Хасанова и сучка! Перекроить настолько наш разговор – это надо было постараться. Но я, в целом, понимала, чего она добивается. Настроить Макса против меня настолько, что даже если бы я была беременна – он бы ко мне на пушечный выстрел не подошёл. А уж о том, чтобы цивильно растить вместе общего ребёнка, пусть даже живя порознь, и речи бы не шло.

– Ну, Динара тебе всё уже сказала, Макс, – как можно спокойнее проговорила я. – Поэтому я, честно говоря, совсем не пойму, зачем ты здесь. К тому же, Ильнур Закирович сказал, что ты и сам не торопишься с разводом, так что мой, опять же, как ты изволил выразиться, залёт, тебе только на руку.

Я только успела произнести имя потенциального тестя Гуляева, как поняла, что визит Хасанова ко мне стал для него новостью. Максим выставил руку и упёрся ею в стену, возле которой стоял. Растёр лицо второй ладонью и спросил глухо:

– Отец Дины был у тебя?

Я прошла в комнату и присела на край постели. Ноги меня не держали, хотелось прогнать Макса куда подальше и просто лечь и отдохнуть.

– Я думала, что тебя посвящают во все семейные тайны, – фыркнула, держась из последних сил. – Но если у Хасановых есть секреты, один из них тебе открою – да, отец Динары был у меня. Интересовался – я тебя держу, или ты сам не спешишь со мной разойтись? Ну и спрашивал, где ты живёшь?

Я смотрела на мужа, который последовал за мной и, остановившись в дверях спальни, прислонился плечом к косяку. Сейчас у меня уже не было того чувства вселенской потери, которое я испытывала, стоило мне узнать, что муж меня больше не любит и от меня уходит. Напротив, теперь всё было кардинально по-другому, и находящийся от меня в паре метров человек казался совершенно незнакомым и чужим.

– Так ты беременна, Варя? – потребовал он ответа.

– Это не твоё дело, – отрезала я.

– Моё! – с жаром заявил Макс. – Я имею право знать, будет ли у меня ребёнок, или, например, ты предпочтёшь сделать аборт, раз тебе грозит перспектива стать матерью-одиночкой.

Как же он меня взбесил опять! Всего пара слов, и я уже пылаю от праведного негодования. Потому что во всём, о чём бы мы ни говорили, Гуляев пытался высказать своё мнимое превосходство.

– Повторю ещё раз для тупых, – размеренно и спокойно, сдерживаясь, чтобы он только не видел, какие эмоции бушуют в моей душе, сказала я, – с того момента, как ты обозначил, что наша семейная жизнь завершилась, у тебя нет никакого права знать ни о чём, что связано со мной. И даже если я беременна – это тебя не касается. Точнее, касается, но ровно до тех пор и в том правовом поле, которое определю я! Это понятно?

Я вскочила на ноги, злость придавала сил. Сейчас выставлю эту сволочь вон и пусть убирается к своей второй семье и там мучается вопросом, с которым он прибыл ко мне сегодня. А я буду просто жить свою жизнь, чуть выжду и сама подам на развод, потому что не желаю быть связанной ничем с Гуляевым Максимом. Но пока то чувство удовлетворения, которое я испытывала, потому что разворошённое осиное гнездо было растерянным от понимания, что всё идёт не по их плану, мне нравилось.

– Уходи, Макс. И забудь уже сюда дорогу. Отныне мы будем общаться через адвокатов и только по тем вопросам, которые прекрасно отрегулированы семейным и прочими кодексами Российской Федерации.

Я сложила руки на груди и отвернулась. Гуляев какое-то время постоял молча, а после бросил фразу:

– Я не угрожаю… но не пришлось бы тебе об этом пожалеть, Варя…

И ушёл, к моему бесконечному огромному облегчению.

17

Поморщившись, когда сгиб локтя дал о себе знать