Муж бывшим не бывает. Предыстория - Инна Инфинити

детей, Вова не мог бросить работу и примчаться. А к новоявленному сыну смог.

У мужа долго не получалось успокоить ребенка. Я не выходила из комнаты. Мне страшно было представить, сколько всего Егор перебил. А в голове у меня без перерыва крутилась одна и та же мысль — мне это все не нужно. Прошла ночь, прошел день, а эта мысль не покинула меня.

Значит, она верная?

Успокоив Егора, Вова снова уехал на работу, не удосужившись поговорить со мной. Торопился. Я уже даже не обижалась. Лимит обид иссяк. Вечером Вова вернулся рано — в семь. Может ведь, когда хочет. А когда я просила, значит, не хотел. Муж много времени провел с Егором. Судя по звукам, убирал погром, который устроил его сын. Потом вроде бы покормил ребенка. Слава Богу. А то я уже испугалась, что мальчик умрет от голода, а соцслужбы обвинят нас в том, что мы не давали ему еду.

Затем Вова скрылся в кабинете. Твёрдо убедившись в своем решении, я пошла к мужу. В глубине души теплилась надежда на то, что каким-то образом получится достучаться до Вовы. Ну не может же он в самом деле не понимать, что я не могу любить его ребенка как своего и стараться заменить ему мать.

— А ко мне ты принципиально не заходишь? — я закрыла за собой дверь и привалилась к ней спиной.

Муж выглядел так, будто разгрузил вагон. Даже когда Вова возвращался с работы глубокой ночью, он не был таким уставшим и измотанным, как сейчас. Мне стало жаль супруга. Так некстати в голову пришло понимание: несмотря ни на что, мои чувства к Вове живы. Как жаль, что обстоятельства оказались сильнее чувств.

— Ты закрылась от меня в гостиной. Очевидно, не хочешь видеть. Ну раз не хочешь — твое право. Спасибо, что посидела сегодня с Егором и извини за его новую истерику. Неделю назад у него умерла мама. Он еще не пришел в себя.

Вова говорил со мной сухо. Больше не было мольбы в его взгляде. Я сглотнула ком в горле.

— Я приняла решение развестись с тобой.

Мои слова прозвучали как гром среди ясного неба. Вова не ожидал услышать от меня такое, поэтому замер на секунду. Посмотрел на меня, не мигая.

— Мне это все не нужно, — повторила свои слова. — Правда, Вов. Я не готова взвалить на себя твоего ребенка. Мне это просто не нужно. Извини, что так. Я многое терпела в нашем браке, но это последняя капля. Я не могу любить твоего ребенка как своего собственного, и я не хочу пытаться заменить ему мать.

Мне едва удавалось сдерживать дрожь в голосе. Слезы так и рвались наружу. Я хотела, чтобы Вова поговорил со мной, попытался услышать мои доводы. Ну не можем же мы в самом деле взять к себе этого ребенка! Как я буду жить с ним в одной квартире, если он меня посылает? Я понимаю: у мальчика только что умерла мать, вдруг из ниоткуда появился отец, которого раньше не было, это большой стресс для ребенка, и так далее и тому подобное.

Но что в этой ситуации делать мне?

— Хорошо, — прозвучал ответ мужа через несколько мучительно долгих секунд.

— Что хорошо? — не сразу поняла.

— Ты сказала: приняла решение развестись со мной. Хорошо, Яна. Подай заявление на госуслугах, я подтвержу.

Ответ Вовы пригвоздил меня к месту. А муж тем временем опустился на компьютерное кресло и уставился в ноутбук, потеряв ко мне всякий интерес. Я стояла в замешательстве, не зная, что делать и как реагировать.

Вова согласился на развод? Так легко? И даже не хочет поговорить со мной? Не хочет отговорить меня от развода? Не хочет удержать меня?

Я тяжело сглотнула. Это был еще один плевок от Вовы мне в лицо. Миллион первый по счету за годы нашего брака. Но очень жирный и чувствительный.

Ладно… Я ведь и правда приняла решение развестись. Обдумывала его всю ночь и весь день. Какие сейчас могут быть сомнения?

Я пошла включать свой компьютер, чтобы подать на развод. Вова подтвердил мое заявление молниеносно. Я достала из кладовки чемоданы и принялась складывать вещи. Это когда я ругалась с Вовой и пыталась до него достучаться, я выставляла в коридор сумки с его одеждой. Потому что понимала: это все не по-настоящему. А сейчас по-настоящему. Так что уйти должна именно я. Ведь это квартира Вовы.

Глава 11. Депрессия

Уйти от Вовы быстро не получилось. Это только в кино женщина за час собирает чемодан и уходит навсегда с гордо поднятой головой, а в реальной жизни нужно нанимать грузовик, чтобы увезти от мужчины все свои тряпки.

Я беру на работе отпуск, чтобы развестись с Вовой и съехать из его квартиры. Это все очень тяжело, я на грани нервного срыва. Мне бесконечно названивает мама, она не понимает, что происходит и почему мы разводимся. Потом приезжают свекры. Они в шоке от внезапно появившегося внука, но рады, что он есть. Вова знакомит родителей с Егором и уезжает на работу. Свекровь сразу начинает сюсюкать с мальчиком, хотя он ей огрызается. Но не посылает, как меня.

Потом Зоя Александровна заходит ко мне и закрывает за собой дверь:

— Яночка, ну ты что, серьезно? — рассматривает картонные коробки, набитые моими вещами.

— Да.

— Но Вова же тебе не изменял. Егорка же рожден до вашего брака.

«Егорка». Ну да, долгожданный внук. Вот, кстати, кто сильно переживал из-за моих выкидышей, так это свекровь. Она и плакала, и приезжала ко мне, и утешала. За это ей, конечно, спасибо. Но все равно она — мать Вовы, а не моя. И я ей не дочка, а невестка. Поэтому в любом случае Зоя Александровна всегда будет на стороне своего сына и найдет любые слова, чтобы его оправдать.

— Зоя Александровна, дело не только в Егоре. Вы прекрасно знаете, как плохо мы с Вовой живем. Мы давно на грани развода.

— Да, Вова, конечно, не прав, что столько времени пропадает на работе. Я говорила ему много раз, что так нельзя. Знаешь, ему бы к психологу. Трудоголизм — это же психологическая проблема. Яночка, я не хочу, чтобы вы разводились. Все проблемы можно решить. В конце концов, есть мужья гораздо ужаснее, чем Вова. Есть мужья, которые и бьют,