Элеанор Браунлей - Голос сердца

— Около того, — кивнул Оливер. — Но не забудьте о ее драгоценностях, коллекции живописи, ценных бумагах и мебели. Все это было приобретено до того, как цены на антикварные вещи, картины и драгоценные камни стали безумно высокими.

— Тогда почему же Нина Своуп не хочет объявить себя единственной наследницей Патриции?

— Трудно сказать, — задумчиво ответил Оливер. — Может быть, она не хочет иметь ничего общего со своей бабушкой.

— Вряд ли. И если бы это было на самом деле так, я думаю, что Нина сразу бы сказала мне, что рада, что старуха умерла и она не хочет ничего знать о ее деньгах, — сказал Бен. — Вряд ли Нина спустя столько времени питает к Патриции недобрые чувства. И кстати, вы не знаете, каким было финансовое положение Своупов?

— Думаю, что их можно назвать довольно богатыми людьми. Пол был преуспевающим финансовым советником, но они с супругой не любили пускать деньги на ветер, они редко появлялись в обществе. У них с Фрэнсис не было больших амбиций.

— Вы были с ними знакомы?

— Немного, — на губах Оливера появилась улыбка. — Помню зиму, лет двадцать назад, когда мы с Джорджиной посещали какое-нибудь благотворительное мероприятие, то обязательно оказывались за одним столиком с Полом и Фрэнсис. Забавно.

— Вы тогда знали…

— Нет.

Опять наступила пауза. До Семьдесят второй улицы ни один из спутников не произнес ни слова. Наконец Оливер заговорил:

— Чтобы ответить на ваш вопрос, скажу, что у родителей Нины было достаточно денег, чтобы жить в этом очень дорогом городе, дать дочери возможность учиться в частных школах и много путешествовать. Но они никогда не выставляли напоказ свое богатство.

— Патриция мне говорила, что фирма Нины процветает.

— Знаю, и это означает, что она не нуждается в наследстве только для того, чтобы поправить свое финансовое положение, — Оливер внимательно посмотрел на Бена. — Как вы считаете, Нина может передумать?

— Возможно, — сохраняя непроницаемое выражение лица, ответил Бен.

— А вы не думали о том, чтобы как-то… повлиять на нее?

— Оливер, это было бы неэтично.

— Очень рад услышать такой ответ. Мы оба знаем, что, когда речь идет о больших деньгах, некоторые адвокаты готовы принести себя в жертву ради высокой цели.

— Мне было бы очень приятно встретиться еще раз с Ниной Своуп.

— Но вы не собираетесь этого делать?

— Я не могу встречаться с Ниной только для того, чтобы оказать на нее давление и заставить выполнять нашу волю в вопросе, касающемся наследства. Я никогда не играл с женщинами в кошки-мышки и не собираюсь делать это сейчас. Кроме того, — добавил Бен, улыбнувшись, — мне бы вряд ли удалось провести Нину. Она бы сразу догадалась о моих намерениях.

— Она мне в чем-то напоминает Патрицию, — хмыкнул Оливер.

— Они обе — очень умные женщины. — Облако на мгновение закрыло солнце, и день сразу стал пасмурным. «Под стать моему настроению», — подумал Бен и продолжил. — Только тогда, когда началась вся эта неразбериха с пропавшим завещанием, я понял, как мало знаю о Патриции.

— Взаимно, мой друг. Я знал Патрицию около пятидесяти лет, считал себя ее другом, но все равно многое в ней осталось тайной.

— Патриция умела хранить секреты.

— Я думаю, что это результат обстановки, в которой она выросла. В годы первой мировой войны отец ее был весьма высокопоставленным офицером разведки.

— Насколько я знаю, Патриция в сороковые годы сама немного сотрудничала с секретными службами. В период между оккупацией Франции и бомбардировкой Пёрл-Харбора она совершила несколько поездок в Южную Америку.

— У нее было отличное прикрытие — оформление интерьеров роскошных отелей в Каракасе и Рио-де-Жанейро, не так ли? Но об этом она умалчивала точно так же, как и своем внебрачном сыне.

— Нина сказала мне, что Патриция сделала единственно правильный выбор в те далекие годы, — заметил Бен, чувствуя на себе пристальный взгляд Оливера. — Патриция никогда не говорила вам о своей беременности и о том, кто был отцом ребенка?

— Как я уже говорил, это была запретная тема, но по крупицам я собрал кое-какую информацию. Ее возлюбленный жил в Лондоне. Отец Патриции занимал довольно важный пост в нашем посольстве в Великобритании. Он внезапно умер, и Патриция приехала в Лондон, чтобы уладить все дела и пополнить свою коллекцию антикварных изделий. Дела у нее уже тогда шли успешно. Отец ребенка не хотел или не мог жениться на ней, поэтому Патриция взяла дело в свои руки, и думаю, что поступила наилучшим образом применительно к той ситуации, — закончил Оливер, подумав о том, как сильно изменился мир с тех пор, как он был молодым человеком.

Теперь они приближались к Сентрал-Парку, и народу на улице заметно прибавилось. Книжный магазин на Шестьдесят девятой улице решил воспользоваться потеплением и открыл на улице киоски с целью привлечь дополнительных покупателей. У киоска, где продавались книги по искусству, стоял Кимбалл Хьютон.

— Жаль, что мы не успели перейти через улицу, — пробормотал Бен.

— Сложный молодой человек, — проницательно заметил Оливер, — хотя то же самое можно сказать и о вас.

Бен рассмеялся.

— Ничего не поделаешь. Давайте остановимся, поздороваемся и посмотрим, что будет дальше.

Трое мужчин обменялись рукопожатиями. Все они познакомились друг с другом благодаря Патриции. Кимбалл и Бен одно время работали у нее и теперь время от времени играли друг с другом в сквош или теннис, когда им случалось оказаться в Йельском клубе.

— Хочешь найти какую-нибудь нужную книгу по искусству? — поинтересовался Оливер.

— Я уже нашел все, что мне нужно, — Кимбалл указал на три шпионских романа, которые он держал под мышкой. — Решил сегодня немного отвлечься от высокого искусства и прогуляться, пока опять не наступили холода.

Его прервал звонкий женский голос.

— Кимбалл… Я тебя потеряла. Вот книга, которую я давно искала, — проговорила, подходя к ним, очаровательная молодая женщина в бежевом кашемировом пальто, отделанном рыжей лисой. Она была чересчур высокой для того, чтобы быть балериной, и недостаточно худощавой, чтобы ее можно было принять за манекенщицу. — Надеюсь, я не помешала тебе и твоим друзьям?

Ким представил свою спутницу. Татьяна Волкович улыбнулась и произнесла несколько приветственных слов. В одной руке она держала толстую книгу по истории русского императорского балета, а второй цепко ухватила Кима за локоть.

— Почему бы тебе не пойти и взглянуть на дамские романы? — предложил Ким. — Мне надо поговорить с джентльменами.