Уинифред Леннокс - Неужели это я?

Но вот из-за Филиппа мне придется, похоже, отступиться от своих правил, размышляла она. Ни при какой погоде я не позволю взять да и бросить на полпути мою роль! Роль-то выходит будь здоров и отлично у меня получается! Так что никаким рыжим я не позволю портить свою артистическую карьеру. Жизнь моя и так испоганена, а работа — это святое!

Марго разволновалась, разнервничалась. И Филипп после головомойки будет во взвинченном состоянии, значит, мне придется его приводить в чувство. В общем, стоит немного разрядиться. Треньян ходит третий день мрачнее тучи, так что имеет смысл совместить приятное с полезным.

Марго подошла к угрюмому мэтру и довольно прозрачно намекнула, что и ему пора отдохнуть, а вдвоем у них это неплохо получается. Роже сначала недоуменно посмотрел на нее, явно занятый совершенно другими мыслями, но потом сообразил, о чем речь, и согласился. Действительно, разрядка необходима.

Ночь, проведенная с Марго, оставила у режиссера самые отрадные воспоминания. Он был уже в возрасте, с годами молоденькие цыпочки стали интересовать его все меньше, а работа все больше. Но именно в кино и повелось, что режиссер имеет право первой ночи на любую из актрис, занятых в его фильме, и Треньян не собрался нарушать традиции. Это означало бы, что он выбывает из строя, что не способен уже ни на что серьезное в творческом плане. И убеленный сединами мэтр неукоснительно следовал укоренившемуся обычаю из самолюбия, хотя именно мужское самолюбие страдало все чаще и чаще. Но он надеялся, что молоденькие актрисульки об этом не судачили, а если и судачили, то только между собой. С Марго все прошло без сучка без задоринки, что наполняло Треньяна законной радостью. Поэтому уговаривать его на второе свидание долго не пришлось.

Филипп искал и не мог найти Марго. Отсутствовал он час, самое большее полтора, но и за это короткое время впечатлительная молодая особа могла вообразить черт знает что и, разумеется, разнервничаться. У Филиппа еще не было случая выяснить, чем успокаивает Марго расходившиеся нервы, поэтому для начала он заглянул к ней в номер, потом в бар. Потерпев неудачу, он решил переодеться и отправиться на поиски в поля и к пруду.

Выйдя из своей комнаты, Филипп в коридоре нос к носу столкнулся с Марго: томная, разнеженная, она вышла из номера Треньяна. Полуулыбка, глаза с поволокой... Ошибиться, чем это вызвано, невозможно! Но Филиппу Марго улыбнулась как ни в чем не бывало.

Филипп был потрясен. Убит. Неужели месть? И такая вульгарная? Марго оскорбила его до глубины души. В таком способе мстить было что-то невыносимо примитивное, низкопробное, отвратительное. Все, с чем он шел к Марго, что собирался ей сказать, замерло на языке. А он еще боялся ранить ее!..

Филипп резко повернулся и быстро зашагал по коридору. Марго окликнула его раз, другой. Молчание. К машине Филипп почти бежал, лишь бы поскорее убраться отсюда.

Хорошо, что Санди сказала, куда едет, я догоню ее, и мы вместе вернемся в Париж. Съемки ко всем чертям, я не обязан тут торчать! Если что потребуется, пусть утрясают по телефону.

Уже сев за руль, Филипп сообразил, что не расплатился, не забрал вещи. Выругавшись, он так же стремительно помчался обратно в номер. Уложить сумку — дело одной минуты.

Марго никак не ждала, что события развернутся столь стремительно.

Филипп обиделся на мою неверность, выходит, он всерьез в меня втюрился и никакая Рыжая этому не помеха! Позволить ему сейчас уехать — непростительная глупость. Я и не позволю. Сейчас самое главное выиграть время, не упустить момента и объясниться.

Марго знала, что, если только Филипп согласится ее выслушать, она победила.

Однако Филипп уезжал. Она видела из окна, как он подошел к машине, сел за руль, выскочил как ошпаренный и рванул в гостиницу — ясное дело, за вещичками.

Вот он, шанс!

Маргарита спустилась во двор, проскользнула на заднее сиденье и затаилась. Не заметит — отлично, заметит — пусть попробует вытурить. У него не получится, это точно.

Все складывается как нельзя лучше. Черная тучища закрыла полнеба, темнело прямо на глазах. Нет, в дождь Филипп меня не выставит. Впрочем, я постараюсь, чтобы он не заметил меня, а когда уж объявиться — там видно будет. Сложившаяся ситуация необыкновенно забавляла Маргариту — чистое кино!

Вскоре появился Филипп. Дорогой он встретил Треньяна, очень вальяжного и благодушного, туманно намекнул на срочные дела в Париже и простился. Режиссер, вспомнив о кратковременном визите Санди, понимающе улыбнулся и пожелал успеха. Завтра съемок нет, он и сам бы... Филипп не стал уточнять, что не собирается возвращаться ни завтра, ни послезавтра. Сев за руль, он продолжал бормотать что-то себе под нос, выясняя отношения то ли с Треньяном, то ли с ветреной Марго. Только успел захлопнуть дверцу, как хлынул ливень, да какой Ехать не было никакой возможности: впереди стена дождя, сквозь которую не видно ни зги.

Филипп чертыхнулся, но решил переждать. На душе у него кошки скребли, он включил радио. Изнывая от жары, все ждали этого ливня, и тот хлынул, но до чего не вовремя! Ладно, летние ливни короткие.

В машине стало совсем темно, ветровое стекло ослепло. Филипп слушал музыку и думал о Марго. Ему было жаль, что их отношения закончились столь нелепо. Конечно, он уже успел понять, что она, в общем-то, простенькая вульгарная девчонка, но в то же время Марго была и актрисой — тонкой, чуткой. А как слушала, робко глядя снизу вверх, впитывая каждое слово, каждую мысль!..

Потом он стал думать, что скажет Санди, и решил, что ей и говорить ничего не надо, она сама за него все скажет. А его приезд будет лучше всяких слов. Санди поймет, что он сделал выбор, и они вернутся вместе в Париж. Рядом с ним опять будет спокойная надежная умная Санди, которая была так тактична, что даже не дала ему повода почувствовать себя виноватым. Виноватым Филипп чувствовал себя теперь и собирался искупить свою вину. Хотя сердце у него щемило: эх, ромашка, полевой цветочек, что же ты натворила, зачем?

Дождь прекратился так же внезапно, как начался. Снова сверкало солнце, а под его лучами сверкал и весь умытый, обновленный мир. Филипп включил зажигание.

Марго устроилась поудобнее. Кино продолжалось.

Адрес Филипп запомнил хорошо. Он ехал по крошечному городку, невольно любуясь красными и белыми розами в маленьких садиках. Ах, Марго, Марго, что же ты натворила? А как было бы хорошо побродить с тобой по этому городку, рассказать тебе о своем детстве, которое прошло почти в таком же...

Филипп остановился у ворот дома номер четыре по улице Клема. Машины Санди не было. А что, если уже уехала? Забеспокоившись, Филипп поспешно вылез из машины. Тут же вылезла и Марго и, ухватившись за него, простонала: