Маргарет Уэй - Свадебное бланманже

— А какой смысл Руперту волноваться, если он отлично знает, что Виржиния вышла за него из-за его денег? И никуда она от него не уйдет, даже изменить не посмеет. Этой женщине нужны юридически закрепленные отношения и законные права на часть мужнего состояния. Они у нее есть. А то, что она порой позволяет себе какие-то вольности, полностью объясняется ее пристрастием к шампанскому.

— И им может нравиться такое состояние вещей?! — изумленно воскликнула Леона.

— Скажу больше, цветик. Эти двое счастливы настолько, насколько может быть счастлив человек их склада, — объявил ей Бойд, остановившись в тенистой аллейке. — Джинти любит деньги, и ей нравится то положение в обществе, которое обеспечил ей брак с моим отцом, Руперт же любит, когда женщина полностью зависит от него. Так что все довольны. А мой отец ко всему еще и любит лишний раз побаловать свою супругу, за что она не прочь возблагодарить его в интимной обстановке. Супружество людей нашего круга — это игра, цветик. Затратная, но захватывающая. Если ты этого не понимаешь, если ты не готова смириться с фактом и следовать определенным правилам, вряд ли твоя личная жизнь станет успешной, — нравоучительно заметил мужчина.

— Ты говоришь о личной жизни, как о карьерной гонке. С этим я не могу согласиться, — произнесла она.

— Но тем не менее это так. И чем раньше ты откажешься от своих иллюзий, тем лучше для тебя.

— Благодарю за заботу, Бойд. Ты, похоже, все для себя решил. Или это Руперт так решил, а ты просто свободен от иллюзий? — язвительно спросила Леона.

— Тебя интересуют мои отношения с Хлоей? — предположил он.

— Меня интересует в первую очередь твое отношение, Бойд.

— Мне нравится Хлоя. Руперту она тоже нравится. Руперт действительно видит нас супругами, — констатировал он.

— Она тебе нравится, но ты в нее не влюблен. Но поскольку ты не считаешь, что любовь — это непременное условие брака, тебя, как и твоего отца, это нисколько не смущает. Я правильно тебя поняла? — попыталась разложить все по полочкам Леона.

— Совершенно верно, цветик. Нас с отцом это не смущает, — ухмыльнулся Бойд.

— А Хлою? — спросила Леона. — Я, конечно, знаю ее не так хорошо, как ты, но мне всегда казалось, что она не лишена романтичности. Как Хлоя относится к твоим прагматическим взглядам на брак?

— Полагаю, она в курсе. И, как видишь, не имеет ничего против, — рассудил он.

— Или просто любит тебя настолько, что готова мириться с этой черствостью, — резко произнесла Леона.

— Ты сейчас бесишься из-за пресловутой женской солидарности? Или тебя что-то еще беспокоит? — в глазах Бойда сверкнули насмешливые огоньки.

— Слушай, — процедила она. — Ты, пожалуйста, так со мной не разговаривай. Прав у тебя на это никаких нет.

— Извини, Лео. Беру свои слова обратно, — проговорил он. — А что касается Хлои Комптон, я ей кольца не дарил и замуж не звал.

— Но все уверены…

— И ты тоже, не так ли? — поддел ее Бойд.

— Не важно, что думаю я. Мне кажется, ты не вполне откровенен с самой Хлоей, а попросту ввел ее в заблуждение, обнадежил. Такое не может нравиться, Бойд. К тому же это жестоко по отношению к хорошему человеку, — строго проговорила Леона.

— Прошу тебя, не морализаторствуй, цветик, — отмахнулся от ее слов Бойд.

— Я поняла, — кивнула Леона. — Хлоя — не первая и не последняя. Вероятно, в качестве следующей своей обожательницы ты видишь меня, — ехидно предположила она.

— Лео, прекрати! — внезапно повысил он голос и стиснул ее плечи. — Мне, в сущности, безразлично, как вы, женщины, расцениваете тот или иной поступок. Но точно знаю, что я тебя хочу. Теперь и тебе об этом известно. Думай что хочешь, — бросил он и поцеловал ее.

— Безумие, — пробормотала ошарашенная девушка, вопреки доводам разума испытав наслаждение от этого неистового поцелуя.

— Конечно, безумие, — согласился он.

— Бойд, так нельзя!

— Почему, Лео? Ты знаешь, наше родство чисто условно.

— Но совершенно не условно то, что мы из одной семьи. И, на мой взгляд, крайне опасно злоупотреблять такими вещами.

— Я уже сказал, мне плевать, что ты обо всем этом думаешь, Лео, — повторил он, осыпая поцелуями ее раскрасневшееся лицо.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

И надо же было им наткнуться на Тоню, возвращаясь в особняк.

— А все-то спрашивают, где эти двое?! — лукаво проверещала нудная женщина.

— Неужто у вас спрашивают? — сухо отозвался Бойд.

Дряблые щеки женщины вспыхнули пунцовым цветом.

— Ради бога, Бойд, не понимайте все так буквально! Просто курсируют разные мнения… — многозначительно понизила она тон. — Я сочла нужным вас предупредить.

— Предупредили, — грубо отпарировал мужчина, демонстративно обняв Леону за талию. — То, что вас пригласили на ужин, не дает вам права вторгаться в дела семейные, мадам, — нравоучительно проговорил он.

Леона растерялась и готова была провалиться сквозь землю. Еще никогда она не попадала в такую неловкую двусмысленную ситуацию, притом виновной в случившемся она считала только себя.

— Я просто хотела пожелать вам спокойной ночи, Бойд, и вам также, Леона, — в оправдание себе пролепетала несуразная женщина. — И кстати, милая моя, о вас Питер справлялся, — не унималась сплетница.

— Прошу вас, Тоня, ради вашего же блага, не суйтесь в чужие дела. Ни о чем вас Питер не спрашивал. Кто вы вообще такая, чтобы у вас справлялись о Леоне или обо мне? — поставил ее на место Бойд.

— Вы всегда производили впечатление интеллигентного молодого человека, — оскорбленно поджала губы та.

— Я умею производить разные впечатления. Общение с вами к вежливости не располагает, — отрезал Бойд Бланшар, свободно пользуясь правом хозяина и «наследного принца бриллиантовой империи».

Бойд уступил Тоне дорогу, предоставляя ей идти своим путем. Он был совершенно уверен в своей правоте и моральной силе, что, однако, не ободряло Леону, а скорее наоборот. Она не успела еще почувствовать себя под его защитой, как уже попала на язык любительнице позлословить. Неуклюжее начало столь нежелательного романа определенно не предвещало ничего доброго…

— А! Вот ты где?! — дружелюбно воскликнул Питер, завидев Леону. — Я-то думал, девушку развлекать нужно… Наивно с моей стороны, не так ли?

— Гуляла в саду, — глухо отозвалась Леона, словно с нее требовался отчет.

— А пока ты гуляла в саду, эта странная Тоня разводила тут нелепые измышления, — благожелательно предупредил он ее, понизив голос. — Никогда не мог понять этой страсти к трепу.