Дианна Тэлкот - Купидон выходит замуж

Они стояли у лифтов, и Купидон, чтобы сосредоточиться на чем-нибудь безобидном, спросила:

— На каком этаже наш номер?

— Ммм… — Берк изучил карточку. — На четырнадцатом.

— Шутишь?

Берк дал Купидон посмотреть ключ.

— Это же мое число!

— Я помню, ты уже говорила. — Берк пропустил Купидон вперед и нажал на кнопку нужного этажа. — Тебя это беспокоит?

— Меня? — она сглотнула. — Конечно, нет.

— Не произойдет ничего такого, чего ты не захочешь.

Купидон отвернулась, довольная тем, что двери лифта наконец открылись.

— Знаю. Если бы я не доверяла тебе, меня бы здесь не было.

— Дело не в доверии, Купидон.

Девушка остановилась, похолодев.

— Здесь нечто большее. — Берк взглянул на нее. — Я думаю, ты здесь потому, что не могла устоять перед тем, чтобы оказать мне услугу. Есть в тебе что-то такое… Ты просто не можешь не помогать людям. И мне это нравится.

— Правда?

— Ага. Сомневаюсь, что в мире найдется хотя бы горстка людей, которым не наплевать на других. Я бы не стал ничего делать.

Его ответ смутил Купидон. Вдруг она неправильно судила о нем?

— Но… ты же сам попросил меня найти тебе невесту.

— Нет. Я потребовал. — Он остановился у двери номера. — Пришли.

Купидон не сдержала восторженный возглас. Никогда в жизни она не видела такой комнаты. Букет красных роз стоял в вазе посередине черного мраморного стола. Рядом ведерко, в котором дожидалось своего часа охлажденное шампанское. Камин. И черный кожаный диван прямо перед ним.

А из большого окна открывался потрясающий вид на Лас-Вегас.

Массивная кровать в форме сердца, застеленная красным шелковым бельем, стояла неподалеку, на небольшом возвышении от стены до стены. В ее изголовье лежало множество подушек и две черные шелковые пижамы.

Купидон смотрела на все это, и сердце ее скакало в груди галопом. Она представляла, каково это — облачиться в одинаковые пижамы. Каково ощущать на своей коже руки Берка. Купидон задрожала.

Его голос вернул ее в настоящее.

— Посмотрим ванную. — Берк распахнул смежную дверь.

Глазам предстала комната черного мрамора, с отделкой под золото. Черные полотенца висели на вешалке, полки были уставлены маслами, кремами и гелями.

— В стиле декаданса, — заключила Купидон.

— Что выбираешь? — спросил Берк, подхватив корзину с маслами.

— Ты о чем?

— Здесь есть малина, лимон, мед… О, что я вижу! Вишня и шоколад.

— Больше похоже на буфет, — поморщилась Купидон.

— И наконец… клубника из… — Берк замолчал, сдерживая смех, — из жилища Купидона.

— Ты это выдумал!

— Клянусь богом, так и написано! — Берк протянул ей упаковку маленьких кусочков мыла в форме клубничек. — Кстати, у нас есть шампанское. Которое мы можем выпить, сидя на диване перед камином.

Купидон на мгновенье позабыла, как дышать.

— Я хотела сказать, что мое имя штампуют везде. И это раздражает.

— А мне это кажется очень сексуальным.

— Правда?

Берк взял один кусочек мыла и понюхал.

— Ммм… клубника. Напоминает о тебе. — Его глаза загорелись. — Сексуальная маленькая упаковка обещаний. Держи. Это для тебя. Сохрани его. Напоминание о нашей первой ночи вместе.

Купидон машинально взяла упаковку. Ее пальцы сомкнулись вокруг нее, впитывая тепло его рук.

— Если бы я ничего не знала, то решила бы, что ты заигрываешь со мной так. Говоря о нашей…

— Молчи. Я знаю, что ты хочешь сказать, Купидон.

— И что же?

— О нашей единственной ночи вместе.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Они поели в уютном ресторанчике приотеле, где консьерж заказал для них столик.

В дальнем углу играл виолончелист. Нежная мелодия подходила к их настроению. Купидон погладила накрахмаленную скатерть.

— Я не ожидала, что все будет именно так.

— А чего ты ожидала? — Берк приподнял бровь одновременно с бокалом вина.

— Много шума. И людей.

— Мы можем пойти и в такое место. — Он глотнул вина. — Если хочешь.

— Нет. Я просто хотела сказать, что здесь так уединенно. Даже интимно.

— Я не хотел провести медовый месяц как-либо иначе. — Берк отставил бокал в сторону.

— И тебе приходится проводить его со мной.

— Все могло быть еще хуже.

У Купидон сложилось впечатление, что Берк хотел сделать ей комплимент.

— Добрый вечер, — прервал их размышления метрдотель. — От лица всего обслуживающего персонала нашего отеля мне хотелось бы поприветствовать вас. Мы надеемся, что здесь вы найдете все для вашего полного удовлетворения. Нам нравится знать, что в «Оазисе» новобрачные счастливы.

— О, мы не… — начала Купидон.

— Да. Все отлично, — перебил Берк.

— Замечательно. — Метрдотель улыбнулся, даже не заметив протеста Купидон. — Я принес вам небольшие подарки от руководства. Дань уважения к вам и напоминание о времени, проведенном у нас. — Он протянул Купидон красную розу на длинном стебле. — С наилучшими пожеланиями.

— Спасибо, — поблагодарила Купидон. Еще одна роза. Разумеется, это всего лишь традиция. Да и Валентинов день не за горами.

— И для вас, сэр… — мужчина отдал Берку серебряную рамку для фотографии, — небольшое напоминание.

Купидон придвинулась, чтобы прочитать надпись, выгравированную в нижнем углу.

«Вместе навсегда».

Купидон догадалась по выражению лица Берка, что он не знает, что делать с подарком.

— Посмотрите на меня, — попросил метрдотель. — Улыбочку…

Они повиновались, и обоих ослепила фотовспышка.

— Чудесно! — воскликнул довольный мужчина. — Мы доставим портрет в ваш номер. И мои искренние поздравления. Вы чудесно смотритесь вместе. Потрясающая пара!

Они снова остались наедине. Берк выглядел так, будто обратился в камень. Купидон чувствовала, что у нее дрожат губы. Она поднесла к носу розовый бутон, чтобы скрыть нахлынувшие эмоции.

— Нужно было сказать ему правду, — укорила она своего спутника.

Берк тряхнул головой.

— Я собирался сказать, что все в порядке и он может идти. И вообще не понимаю, почему я должен что-то кому-то объяснять.

— Ясно. Но эти подарки. Ладно роза, но что ты будешь делать с этой рамкой? Не представляю.

— Я поставлю туда наше фото.

— Ммм… Берк. Насчет снимка…

— Да?

— Не думаю, что это хорошая мысль. По крайней мере сейчас.

— Почему?

— Ты ведь собираешься жениться. На другой женщине. — Она не смотрела ему в глаза, уставившись на розу. — Иногда… в такие моменты, как этот, у меня возникает странное чувство. Как все странно обернулось! Будто я украла что-то у Мойры. Словно участвую в том, что должно было принадлежать ей. Ее вечер. Ее медовый месяц.