Ширли Кинг - Близкая и далекая

Сначала этот превосходный дом. Когда за день или два до свадьбы он, не спрашивая ее мнения, в своем высокомерном стиле объявил, что они ненадолго летят во Францию, то даже не намекнул, что пунктом назначения является его собственный дом. И она никогда не забудет, как впервые увидела его: весь золотой в лучах полуденного солнца. Три пирамидальных тополя, которые, как сказал Рой, он использует в качестве ориентира; крутой подъем по узкой вьющейся дороге. И наконец дорожка, ведущая во двор. Хрустящий гравий скатывался по склону холма, исчезая в легком тумане, который, поднимался со стороны Средиземного моря.

Жизнь с Роем, которой она так страшилась, оказалась на удивление легка. Они больше походили на друзей, случайно встретившихся в отеле и достаточно высоко ценивших общество друг друга. Каждый был свободен следовать своим собственным интересам: в его случае – работа над сценарием, который ляжет в основу его будущего сериала, а в ее – полнейшее блаженство долгих часов чтения.

Она понятия не имела, что все это окажется настолько упоительным. Но самое главное – почувствовав целебное воздействие покоя и тишины, она поняла, как сильно была напряжена и измучена последние недели. Даже погода, казалось, старалась угодить ей: так рано в этом сезоне установилась ровная жара...

Бланш задумалась, но внезапно ее внимание напряглось: Рой выходил из бассейна. Вода стекала с него, капельки влаги на широких плечах сверкали, подобно кристаллам, в темном треугольнике волос на груди. Поспешно она опустила глаза, перебирая пальцами непрочитанные страницы, и постаралась выглядеть удивленной, когда он заговорил.

– Не понимаю, как ты можешь так долго сопротивляться? – Взяв полотенце, он принялся вытираться, затем бросил его и пододвинул к себе ногой стул.

– Сопротивляться?– Нервы Бланш напряглись до предела. Она попыталась переключить свое внимание и отвести взгляд от его лица.– Что ты имеешь в виду?

Рука Роя машинально откинула густую темную прядь со лба. Он улыбнулся, блеснув безупречной белизной зубов.

– О, ничего особенно! Только то, что я говорил уже вчера и позавчера. Почему бы тебе не передумать и не искупаться? Вода великолепная, поверь мне.

Бланш притворилась, что размышляет, как бы невзначай демонстрируя длинные стройные ноги, тонкие лодыжки и розовый лак на ногтях.

– Но мне доставляет такое удовольствие просто лежать здесь и впитывать покой. Это идиллия! – Ее улыбка получилась несколько натянутой из-за попытки придать ей небрежный вид.– Кроме того, я не уверена, что вода достаточно теплая.

– В таком случае, мне, наверное, стоит попробовать переубедить тебя более действенными методами.– В его глазах блестело лукавство.– Боюсь, мне придется просто столкнуть тебя в воду.

– Неужели ты посмеешь?! – воскликнула Бланш и добавила не вполне твердым тоном: – Если ты это сделаешь...

– Успокойся.

Внезапно Рой встал, прошелся по краю бассейна и остановился, уперев руки в бедра, требуя ее внимания. Выражение его лица изменилось. Он был теперь серьезен, почти мрачен и смотрел на нее в упор. Когда же он заговорил, Бланш поняла, что он имеет в виду не купание, а нечто совсем другое. Боже мой, но ведь и она сама только что думала о том же, наблюдая за его стройным, сильным телом, не решаясь признаться себе в собственных мыслях...

Наверное, он пожалел ее, когда увидел, как заполыхали ее щеки, а зубы нервно впились в нижнюю губу.

– Я не буду... я не стану толкать тебя в глубокое место, пока ты не дашь мне знать, что готова.

Бланш затаила дыхание, ожидая его дальнейших слов, но он неожиданно присел рядом с ее шезлонгом, так что его пальцы почти касались ее ног. Бланш непроизвольно отвела свои ноги подальше.

– А ты действительно выглядишь лучше, Бланш. Чем когда мы приехали, я имею в виду. Более спокойной.

Почувствовав облегчение, она улыбнулась; уверенность вернулась к ней. Она сняла темные очки, более свободно откинулась на спинку шезлонга и заметила:

– Как же я могу чувствовать себя иначе в таком прекрасном месте? Здесь просто божественно, Рой!

– Я тоже так думаю. – Он проследил глазами направление ее взгляда и затем опять посмотрел на нее.– Это мое самое любимое место во всем мире. И... я очень тщательно выбираю, кого сюда привозить. Ты рада, что ты здесь?

Бланш почувствовала озноб. Что можно было ответить на такой вопрос? Согласие могло быть истолковано совсем неверно, хотя, с другой стороны...

– Не жалеешь? – настаивал Рой.– Стоило ехать так далеко?

– Конечно не жалею! – Это она могла сказать совершенно чистосердечно, надеясь, что он имел в виду просто географическое расположение места, а не что-нибудь иное.– Я вот только боюсь...– Бланш едва не впервые задумалась не о собственных ощущениях, а о чувствах Роя,– мне кажется, что как раз ты можешь жалеть, что привез меня сюда.

– Я к этому и клоню.– Сердце Бланш испуганно екнуло: она ожидала заверений в обратном. Ей показалось, что на глаза опустилась какая-то пелена, очертания предметов утратили четкость.– Думаю, нам следует поговорить о чем-то очень важном для нас обоих...

Конечно, это очень важно, как во сне подумала Бланш, как может быть иначе? Наверное, было бы легче плавать вдоль берега одной и верить, что их проблемы сами собой разрешатся каким-то чудодейственным образом, но чудес не бывает.

– Да,– без большой охоты согласилась она.– Если ты этого хочешь.

– Мне кажется, мы обязаны это сделать.– Он говорил твердо и потому сейчас больше походил на того Роя, на которого она так обижалась, защищая Томаса. Слишком рано она решила, что леопард превратился в домашнюю кошку: он мог просто выжидать чуть дольше обычного...

– Мы могли бы поговорить сегодня вечером,– продолжал настаивать Рой.– Я как раз собираюсь закончить с рукописью.

Невзначай он задержал тыльную сторону ладони на ее обнаженной ступне, и было ясно, что он не испытал, в отличие от нее, какого-то особенно сильного чувства от этого прикосновения.

– Да, конечно,– она произнесла это достаточно спокойно.– А кстати, может быть, я могу тебе хоть как-то помочь?

– О нет.

Эта идея его явно позабавила. Что ж, в конце концов, он, наверное, прав. Что она понимала в его работе? Но тем не менее...

– Я могла бы, например, проверять ошибки...– Невольная резкость тона говорила об уязвленном самолюбии.– Я достаточно хорошо знаю правописание.

– Я не сомневаюсь, что ты знаешь,– сейчас он казался добродушным и снисходительным,– но и я не самый худший в мире грамотей.

Бланш не стала отвечать на это, только пожала плечами и нечаянно коснулась его плеча. В это мгновение как будто искра пробежала между ними, заставив ее возбужденно затаить дыхание. Она вдруг вспомнила, что испытала нечто подобное в тот момент, когда он повернулся к ней у алтаря.