Натали де Рамон - Рандеву с замком

Я назвала. Уоллер нажал на какую-то кнопку и вдруг резко притянул меня к себе. Следующее, что я почувствовала, были его руки и губы. Причем были они сразу и везде! Хотя на самом деле его руки всего лишь держали меня за плечи и прижимали к его груди, а губы — касались моих, но его язык, властно раздвинув мои зубы, энергично обследовал мой рот, и дыхание Майкла вливалось в мои легкие, опьяняя и сводя с ума в жемчужной и одновременно огненной темноте — не знаю, в какой момент я закрыла глаза, но именно из-за этой спасительно-опасной темноты, куда я нырнула, опустив веки, и из-за твердого языка Майкла, хозяйничавшего в моем рту, мне и казалось, что он везде, и я в полной его власти…

Но власти его языка и рук было определенно недостаточно, чтобы унять жар, помчавшийся внутри меня от моего нёба, которого касался язык Майкла, глубже, внутрь, по легким, через живот, к моим ногам, суматошно соображавшим, как бы им устроиться так, чтобы между ними тоже оказался язык Майкла. Ну, не обязательно язык, у него ведь наверняка есть для этих целей другой, еще более подходящий инструмент, который, забравшись между моих ног, замкнет эту вольтову дугу, от его языка пробивающую насквозь мое тело…

Я даже застонала — так мне хотелось, чтобы это произошло! — впиваясь своими пальцами в плечи Майкла.

Он вдруг отпрянул, отстраняя меня. Я открыла глаза. Увидела низ его лица, воротник рубашки, сбившийся на сторону галстук, свои руки, все еще вцепленные в его плечи там, где начинаются рукава пиджака.

Голова кружилась. Вся картинка — подбородок Майкла, галстук, пиджак, мои руки, покачиваясь, плыли перед глазами. Но руки сами собой отцепились от Майкла, брезгливо ощутив не его плечи, как мне мнилось с закрытыми глазами, а портняжную подбивку ватой или чем-то там еще под шелковисто-шероховатой льняной тканью его пиджака. А мои глаза, привыкнув к свету, обнаружили выше подбородка Майкла его губы с улыбкой. Но улыбка не принадлежала ему! Это была совершенно чужая улыбка! Улыбка мистера Уоллера — моего клиента…

Глянцевая улыбка мистера Уоллера гипнотизировала меня. Я содрогнулась: как я посмела целоваться с клиентом!

— Так тебе больше нравится? — ласково спросил Майкл, заглядывая мне в лицо, и улыбка — странное дело! — опять была его.

Показалось, с облегчением подумала я.

— Ну, Эле! Ты не ответила. Это уже джентльменское поведение?

— Что? — рассеянно спросила я, продолжая наблюдать за его улыбкой. Все-таки показалось мне или нет?

— Эле. — Не меняя выражения лица, Майкл взял в свои ладони обе моих руки; по моей спине побежал ток, я невольно прикусила нижнюю губу. — Ты ничего не хочешь рассказать мне?

Я кашлянула, прочищая мгновенно пересохшее горло.

— О чем?

Молча, но не выпуская моих рук, он выразительно повел бровью. Я растерялась.

— О чем? — «Майкл»? Или «мистер Уоллер»?

Машина мягко, но неожиданно остановилась, и голос шофера сообщил в переговорное устройство:

— Приехали, мсье.

— Уже? — Майкл отпустил меня и поправил галстук.

— Да, мсье.

— Хорошо. — Майкл нажал на кнопку, разрывая связь. — Ты действительно живешь так близко от «Павильон де ля Рен»?

— Близко, — эхом отозвалась я, с опозданием подумав: как жаль, что я до сих пор не завела себе отдельного от брата жилья.

— Что ж, — сказал Майкл, первым выбираясь из машины — вымуштрованный шофер открыл уже с улицы дверцу, — идемте, мисс Пленьи. — И, галантно протянув руку мне, добавил: — Я стараюсь выглядеть джентльменом. Что скажете, мисс Пленьи, у меня неплохо получается?

— Неплохо, мистер Уоллер.

— Я рад, мисс Пленьи.

Я направилась к своему подъезду. Майкл шел, деликатно отставая на полшага, сзади. Значит, все-таки «мистер Уоллер»? Или только при шофере, а потом — «Майкл»? — мучительно размышляла я. Нет, и потом «мистер Уоллер», ведь при брате и его жене я не могу вести себя с клиентом фамильярно. Ох! Я ведь не предупредила Майкла, что живу не одна. Надо было сказать ему об этом в машине и попросить подождать.

— Прошу вас, мисс Пленьи. — Майкл распахнул передо мной дверь подъезда.

Привычный запах кошек и вековой пыли. Зачем же я веду Майкла сюда? Он ведь богач, он — мистер Уоллер! Наш подъезд не годится для носа богача. Вы комплексуете, Элен Пленьи? — одернула я себя. Где же ваша гордость? Кошки — тоже твари Божьи, а вековая пыль — антиквариат. Парижский подъезд не обязан быть продезинфицирован, как операционная…

— Проходи, Эле. Что-то не так?

«Эле»! Гора с плеч!

— Майкл, мне очень неудобно, но… Но я живу не одна! Может быть, ты подождешь меня здесь? Я… Я быстро схожу за документами! Это не займет много времени!

— Та-а-к, — протянул он. — Не одна?

— Да, с братом. С братом и его женой. Он женился полгода назад. Мы всегда жили вместе. Это квартира наших родителей. Майкл, пожалуйста, я быстро!

— Замечательно, — сказал Майкл, взял меня за руку и повел к лестнице. Дверь парадного хрипло захлопнулась. — Так, лифта тут у вас нет. Значит, с братом?

— Да… — Я поднималась по выщербленным ступеням. Никогда еще родной подъезд не казался мне таким убогим.

— Консьержки тоже нет. А твой брат, значит, женился полгода назад? И вы все живете в квартире ваших родителей? Да? Я все правильно понял?

— Да…

— И «Павильон де ля Рен» оказался поблизости совершенно случайно? И документы ты забыла дома?

— Я не забыла их, Майкл! Мэтр Ванвэ назначил оглашение завещания на завтра!

— Да-да, я помню. Ты работаешь на мэтра Ванвэ.

Его губы начали раздвигаться в улыбку, но я не успела понять, чья она, Майкла или мистера Уоллера, потому что эта неопределенная улыбка уже прижалась к моим губам, моя спина — к стене подъезда, мои глаза закрылись, руки сами собой обхватили Майкла за шею, а его язык…

— Майкл, — переведя дыхание, прошептала я. — Пожалуйста, Майкл, не надо! Нас могут увидеть!

— Твой брат? Его жена?

— Майкл, соседи… — Я готова была разрыдаться, потому что вела напряженную борьбу со своим телом. Оно жутко, страстно, по-звериному, до беспамятства требовало продолжения!

— Эле, Эле. — Он укоризненно покачал головой, а в его глазах скакали искринки. — Бедная, глупая, запутавшаяся, сладкая девочка Эле… — И опять его язык прорвался сквозь мои зубы, а его дыхание яростно потекло в мои легкие.

Хлопнула дверь подъезда. Кто-то начал подниматься по лестнице.

— Майкл! Скорее! У меня отдельная комната! — Я схватила его за руку и потянула за собой вверх по ступеням. Рука Майкла горела точно так же, как и моя. — Скорее, Майкл, скорее! Последний этаж!

Возле двери квартиры я уже сама, не дожидаясь инициативы Майкла, повисла на его шее и губах.