Мари Секстон - Клубника на десерт

– Как тебе еда? – спросил он к середине ужина.

– Очень вкусно. – Я подмигнул ему. – Но ты готовишь намного лучше.

Он быстро опустил взгляд в тарелку – затем, как я заподозрил, чтобы скрыть румянец, проступивший у него на щеках.

– Ты так мил, – проговорил он. Он по-прежнему прятал глаза, но что-то подсказывало мне, что он улыбается. – Кто-то в прошлом очень хорошо натренировал тебя.

Я рассмеялся, но совсем коротко.

– Да, – признал я, думая о Заке. – А потом он меня отпустил.

Когда официант принес счет, случился один из тех нелепых моментов, которые, как я считал раньше, бывают только в кино: мы одновременно взялись за маленькую папку из искусственной кожи, и оба отказались ее отпускать.

– Ты же знаешь, что ее все равно заберу я, – сказал он.

– Знаю, – сказал я, – но хочу, чтобы ты этого не делал.

– Правда? – спросил он, веселясь. – Ресторан выбирал я. Логично, что и платить тоже мне.

– Ты платил в прошлый раз. – И опять оставил непомерные чаевые, но об этом я промолчал. – Сейчас моя очередь.

– Прелесть, не хочу хвастаться, но мы оба знаем, что у меня возмутительно много денег…

– Дело не в этом, – прервал его я, чувствуя, как мои щеки снова краснеют.

– Правда? – снова спросил он, но на сей раз без смеха, а с искренним удивлением.

Конечно, у него было больше денег, чем у меня. Намного больше – и это еще мягко сказано. Но ведь и я не был нищим. Я очень прилично зарабатывал, а тратил совсем немного. И привык считать себя частью верхней прослойки среднего класса. Он, с другой стороны, в буквальном смысле располагал миллионами. Хотя ресторан был дорогим, я знал, что стоимость нашего ужина для него – капля в море. И все же моя гордость бунтовала против того, чтобы за все платил он.

– Я знаю, что тебе это кажется глупым, – сказал я ему, – но ты прилетел сюда только затем, чтобы составить мне компанию, и ты каждый вечер готовишь. Я перед тобой в долгу.

Он по-прежнему смотрел на меня с любопытством и некоторым недоумением.

– Для тебя это важно, – сказал он. Это был не вопрос, но я видел, что он, не понимая причины, пытается ее разгадать.

– Да, – сказал я.

Он сидел, глядя на меня, и чего-то ждал – то ли, чтобы я передумал, то ли, чтобы предоставил ему какое-то объяснение, не знаю. А потом медленно разжал пальцы и отпустил папку.

Когда мы вышли из ресторана, было уже совсем поздно. Почти всю обратную дорогу он молчал. Дома мы так же молча разделись и легли в кровать, каждый на свою половину. Он, похоже, был не в настроении что-либо инициировать, а я не хотел навязываться. Он свернулся калачиком на своей стороне. Я лежал на спине на своей. Я уже засыпал, когда неожиданно почувствовал на себе вес его тонкого тела. Открыв глаза, я понял, что он смотрит на меня, но с каким выражением в темноте было не разглядеть.

– Знаешь, – тихо проговорил он, – я сейчас пытался вспомнить, когда мне в последний раз что-нибудь покупали. И не смог.

Я был удивлен.

– Вообще ничего?

Он покачал головой.

– Даже ужин ни разу.

Я упорствовал с оплатой ужина только из гордости. И до его признания и не предполагал, что для него это будет хоть что-нибудь значить.

– Даже на Рождество? – спросил я.

Он снова покачал головой.

– Нет.

Я впервые понял, насколько одинокой, судя по всему, была его жизнь. Его отец умер. С матерью он, видимо, не общался. Ни братьев, ни сестер у него не было. У него не было никого, кроме горстки случайных любовников, разбросанных по миру между Гавайями и Парижем.

Первым моим побуждением было обнять его – извиниться, попытаться каким-то образом все исправить, – но я догадывался, что он никогда мне этого не позволит. И тогда я просто погрузился пальцами в его мягкие, шелковистые волосы и сказал:

– Не за что.

Глава 6

28 июня

От Коула Джареду

Приветик, сладость. Я так и знал, что мое последнее письмо тебя заинтригует.

Что ж, на то и был расчет. Но, откровенно говоря, мне просто захотелось тебя подразнить. Ничего особенного не было. Джонатан был в Вегасе по работе, а я просто заскочил к нему – или на него, если тебе, лапа, нужен сексуальный подтекст.

***

Он провел со мной в Вегасе еще две ночи, после чего уехал. Через несколько дней, вернувшись, я позвонил ему.

– Алло? – ответил он таким голосом, словно я его разбудил.

– Это Джонатан. Хотел сказать, что я в Финиксе.

– Фантастика, дорогой. А я – нет.

– А где ты?

– В Токио.

– В Токио? – ошарашенно переспросил я. – Бога ради, что ты делаешь в Токио?

– Сплю, – отрезал он и повесил трубку.

Я немного переживал, не всерьез ли он разозлился, но двумя неделями позже, придя с работы, обнаружил его за приготовлением ужина у себя на кухне.

В последующие несколько месяцев между нами установились легкие, хоть и совершенно непредсказуемые отношения. Мы оба так часто куда-нибудь уезжали, что выкраивать время друг для друга было непросто, а строить планы заранее он не любил. Еще я успел выяснить, что лучше не звонить ему ради того, чтобы сообщить о своем возвращении в город. Предложение встретиться чаще всего заканчивалось разочарованием. Он мог сочинить какую-нибудь отговорку. Он мог сказать «нет», а потом внезапно появиться у меня дома. Он никогда не делал ничего, что не было бы его личной идеей. И тогда я стал просто ждать. И рано или поздно он обязательно мне звонил.

Наше общение вне постели стало менее неуклюжим. Я дал ему ключи от своего дома – не потому, что у нас все стало серьезно, а ради удобства. Он терпеть не мог дожидаться меня, чтобы начать готовить, а постоянно рассчитывать на Джулию было смешно. Нередко, когда мы оба были в Финиксе, он звонил только затем, чтобы сообщить, как он занят. Но потом я приходил домой и меня встречал божественный запах и он, стоящий босиком у меня на кухне. В итоге я забросил попытки предугадать его действия, но всегда был рад его видеть.

Я так и не привык до конца к нашей связи. Для меня – в отличие от него – подобные отношения были в новинку. Раньше у меня случались как длительные романы, так и встречи на одну ночь, но с таким странным вариантом чего-то посередине я столкнулся впервые. Исходя из своего предыдущего опыта, я считал, что отношения должны либо развиваться – если ты долго встречаешься с человеком, значит, стремишься к чему-то серьезному, – либо заканчиваться. Но Коул предельно ясно дал мне понять, что излишнее сближение не представляет для него интереса. Да, мы занимались сексом. И часто. Однако все мои попытки прикоснуться к нему за пределами спальни или поцеловать он пресекал – игриво, но твердо. То были странные отношения – нас нельзя было назвать ни любовниками, ни друзьями, – и я не всегда понимал, как с ними справляться.