Лаура Дэниелз - Первая любовь

Ох, она ждет, чтобы я показала, что получилось!

— Простите, я как-то не подумала, что вам может быть интересно, — пробормотала Бекки.

— Еще бы! — с укором произнесла Айрин, не поворачивая головы, прилежно удерживая взгляд на настенной лампе.

Захватив снимок, Бекки направилась к ней.

— Вот, ваше изображение будет выглядеть примерно так… С той разницей, что в картине будет присутствовать настроение. И романтика. Ведь вам это нужно?

Айрин решилась кивнуть, в остальном оставшись неподвижной.

— Не хотелось бы выглядеть как засушенный цветок в гербарии. Конечно, я не юная девица, но… Словом, пусть больше жизни, ладно?

Заверив Айрин, что сделает все от нее зависящее, Бекки вернулась к мольберту.

На некоторое время воцарилась тишина. Слышалось лишь, как черкает находящийся в руке Бекки карандаш.

Спустя несколько минут Айрин вдруг произнесла:

— А почему ты, детка, спросила о моей специальности?

Бекки не сразу поняла, что она имеет в виду, так как уже думала о другом, а предыдущий разговор успела забыть.

— О вашей?.. Ах, о специальности! Да-да, вы поинтересовались, могу ли я скопировать фотоизображение на холст… Простите, но это выдает в вас человека… как бы это сказать… только не обижайтесь, ладно?

Айрин улыбнулась, но тут же постаралась придать лицу прежнее выражение.

— Не волнуйся, детка, говори все как есть.

— Хорошо… — Бекки продолжала рисовать. — Подбородок чуть выше, пожалуйста… Достаточно… Так вот, ваши слова выдают в вас человека, далекого от искусства.

— О, что же тут обижаться! Все так и есть, как ты говоришь. В нашем роду никто искусством не занимался, все торговали.

— Но если у вашего отца целая галерея картин, он, как мне кажется, должен бы интересоваться искусством.

— Не картин, а портретов, — уточнила Айрин. — Ни пейзажей, ни… э-э… словом, ничего, кроме портретов наших предков, нет.

После этих слов ситуация прояснилась.

Вот оно что, подумала Бекки. Портреты — не более чем дань семейной традиции. Которая, скорее всего, проистекает из банального копирования привычек знати. Только и всего.

Словно в подтверждение подобного вывода Айрин сказала:

— Мы люди практичные, больше умеем считать, чем рисовать. Или петь… Или… В общем, понимаешь.

— Да-да…

Немного помолчав, Айрин спросила:

— Ничего, что я болтаю? Возможно, разговоры мешают тебе рисовать?

— Нет-нет, совсем не мешают.

Бекки давно научилась отгораживаться от болтовни позирующих ей людей. Отвечала машинально, но, на удивление, в лад. Однако сейчас ей действительно интересно было узнать историю рода таинственного Джилла Хорнби, человека с завораживающим голосом.

— Вы начали рассказывать о вашей семье, — напомнила она, бросив из-за мольберта очередной взгляд на Айрин.

Та сделала едва заметное движение, словно намереваясь повернуть голову, но вовремя удержалась.

— Не столько о семье, сколько о семейном бизнесе. О нашем супермаркете. Сколько сил в него вложено, ты не представляешь! А начиналось все с продуктовой лавки. Мой прадед открыл ее в Ламбете, который тогда еще даже не считался районом Лондона — так, пригородом… Слушаешь меня, детка?

— Конечно… — Бекки отступила на шаг и чуть склонила голову набок, разглядывая свой рисунок. — Как же вы переместились в Лондон?

— Не сразу, детка. Все происходило постепенно. Сначала была одна лавка, потом несколько, две-три уже в самом Лондоне. Потом вместо лавок появились магазины. Затем произошло их укрупнение и частичное соединение. Было это при моем деде. И наконец, мой отец произвел окончательное слияние разрозненных элементов бизнеса в большом здании, которое возведено на Ричмонд-стрит.

— Знаю этот супермаркет, — пробормотала Бекки.

А про себя добавила: вот не думала, что когда-нибудь доведется пообщаться с его владельцами…

— Знаешь? — В голосе Айрин сквозило удивление. — Я ожидала, ты скажешь, что не раз бывала там!

— Хм… как-то не доводилось. Вообще я редко хожу по магазинам, у меня очень мало свободного времени. Учеба, работа…

— Понимаю. И все-таки как-то не верится, что кто-то ни разу в жизни не посетил наш супермаркет!

Бекки улыбнулась.

— Что ж, теперь, когда мы с вами познакомились, я просто обязана побывать в вашем магазине.

— В супермаркете, — поправила Айрин.

— Э-э… — Бекки наклонилась к рисунку и немного удлинила линию на изображении ножки кресла. — Да, в супермаркете… Вот закончу портрет и непременно забегу в ваше семейное заведение.

— Ловлю на слове! — Да-да…

6

На некоторое время вновь воцарилось молчание. Каждый был занят своим делом: Бекки рисовала, Айрин позировала. За окном чирикали воробьи, издалека доносилось мелодичное пение какой-то пичуги. В этом тихом районе был хорошо слышен каждый звук.

В голове Бекки вертелся один вопрос, но она не знала, как его задать. В конце концов, обронила как бы между прочим:

— Когда ваш сын позвонил мне, беседа оказалась настолько короткой, что я даже не успела спросить, как он меня разыскал…

Ответ последовал почти мгновенно:

— Это я тебя нашла, милая моя!

— Вы?

— Я! — Айрин победно улыбнулась. — Говорю же, кое в чем я разбираюсь больше, чем в живописи.

— И как же вы меня нашли? — удивленно спросила Бекки.

Сделав едва заметное движение, будто хотела пожать плечами, Айрин спокойно произнесла:

— В Интернете.

— В самом деле? Но… Бекки даже слегка растерялась. — Но у меня пока нет своего сайта. Я над этим думаю… То есть мне советуют его открыть, но пока…

Айрин тонко улыбнулась, явно почувствовав свое превосходство.

— Сайта нет, но информацию о тебе, детка, найти нетрудно. Впрочем, не могу сказать, чтобы я искала именно тебя, просто мне понравилась одна картина и… словом, она оказалась твоей.

Услышанное озадачило Бекки еще больше. Кому это понадобилось выставлять ее работы в Интернете? Денни ни о чем таком не упоминал. Впрочем, не мешало бы расспросить его хорошенько.

— Там было указано мое имя?

— Разумеется.

Дальше Айрин рассказала, как завертелась история с написанием ее портрета.

— Мой отец твердил об этом весь последний год. Мол, тебе скоро шестьдесят, а ты до сих пор портрета не имеешь. Как хочешь, но чтобы ко дню рождения картина на стене висела!

— А когда у вас день рождения? — спросила Бекки.

— В середине апреля, — сказала Айрин. И в следующую минуту с беспокойством спросила: — Как, успеешь написать портрет к этому времени?