Энн Хэмпсон - Деньги для Мишель

— Лучше все сразу рассказать дядюшке Мику. — Он подал ей большой носовой платок. — Вот возьми — он хоть и мятый, но чистый.

— Сп-спасибо. — Кэрри взглянула на него. — Мик, это было ужасно — ты не представляешь, как я ужасно чувствую себя. Все пошло не так, как нужно! — И за этим восклицанием последовало полное описание случившегося.

После непродолжительного молчания, сменившего ее рассказ, Мик заметил странным тоном:

— Значит, ты решила попросить у Авриль три тысячи?

— Не надо говорить таким тоном, Мик. Я думала, что для Авриль это не такая уж большая сумма.

— Всего лишь капля в океане, — согласился он, но прибавил: — Ты дала понять Уэйну Харви, что тебе нужны деньги?

— Думаю, он догадался, — призналась девушка и тут же поспешно пояснила, что не собиралась сразу просить их. — В настоящее время моей основной целью было встретиться с Авриль. Я так ждала этого и… и даже сейчас я не верю, что никогда больше не увижусь с ней. — Она закусила губу, отчаянно пытаясь сдержать слезы. — Теперь я понимаю, что сначала должна была написать Уэйну, а не Авриль. Может, тогда он взглянул бы на все с другой точки зрения.

Не слушая ее, Мик нахмурился:

— Во всем виновата его секретарша Ровена Блейкли, подлая тварь. Она должна была передать письмо Авриль, а не Уэйну.

— Об этом я и подумала. Даже если бы я и раскрыла чье-то письмо по ошибке, я все равно проследила бы за тем, чтобы оно попало по адресу. — Кэрри замолчала, теперь ее глаза были сухи. — Почему ты решил, что она такая злобная?

— Может, и нет, — признался тот. — Но так получилось, что она мне не понравилась. Она была на той вечеринке, и все время лебезила перед Уэйном, словно влюбленная школьница. Уэйн, должно быть, слеп, что не видит этого. Но как я уже говорил, женщины так преследуют его, что подобное поведение ему явно не в диковинку.

— Сейчас я не виню Уэйна в том, что он утаил мои письма, — рассудительно проговорила Кэрри, отметая в сторону мысли о его секретарше и возвращаясь к сути дела. — Он не хотел сообщать Авриль о том, что она не родная дочь. Единственное, в чем я виню его, — что он тут же не написал мне ответ и не объяснил ситуацию. — Она в недоумении наморщила лоб. — Ведь если он был так озабочен тем, чтобы скрыть от Авриль правду, то тогда должен был предотвратить мое появление на острове, а единственный способ добиться этого — просто написать мне. Я бы, разумеется, все поняла и не стала предпринимать попыток увидеться с Авриль.

Мик бросил на нее быстрый взгляд:

— Ты кое-что забыла, разве нет?

— Что-то забыла?

— Ты знаешь, что твои мотивы самые благородные и что ты действительно сестра Авриль, но ведь Уэйн Харви этого не знает. По его мнению, ты — наглая самозванка, еще одна искательница приключений, только со свежей уловкой, что ты ее сестра…

— Если бы я не была настоящей сестрой, откуда бы я узнала, что у Авриль вообще есть сестра, — нетерпеливо прервала его Кэрри. — Уэйн Харви должен был бы сразу понять это.

— Я начинаю думать, что, хотя Уэйн Харви и знал, что Авриль удочерили, он мог не знать, что она одна из трех сестер. Ему, должно быть, сказали, что она единственный ребенок.

Глаза Кэрри широко раскрылись. Поступки Уэйна Харви — и то, что он скрыл от Авриль ее письма, и то, что он не захотел разговаривать с ней, — поставили Кэрри в тупик. Но теперь, кажется, она начала понимать его поведение.

— Ты хочешь сказать, он почувствовал, что я каким-то образом разузнала кое-какие сведения об Авриль и теперь пытаюсь воспользоваться ими?

— Вполне очевидно, что он пришел к такому заключению.

— Тогда это все объясняет.

Они помолчали. Наконец Мик поинтересовался, удалось ли Кэрри пообедать.

— Нет. Я не могла есть… я так ужасно себя чувствовала.

— А сейчас ты можешь?

— Думаю, что да. — Мысль об обеде вовсе не вызывала у Кэрри аппетита, даже сейчас, но, может, это хотя бы избавит ее от сосущего, болезненного ощущения под ложечкой. — А сейчас не слишком поздно для ленча? — спросила она, заметив, что скамеечки в саду заполнились людьми — значит, в ресторане отеля закончился ленч.

— Здесь, может, и поздно, но мы найдем где поесть. Ты готова? — И Мик оглядел ее, но Кэрри покраснела и забормотала извинения:

— Я ничего не могу поделать со своим лицом…

— Я думаю, что с твоим лицом все в порядке, — начал он, но, поняв, что сейчас не время для комплиментов, добавил: — На дорогу у нас уйдет минут десять, за это время все следы слез должны исчезнуть.

Мик отвез ее в «Карибскую гостиницу», в трех милях от Бриджтауна, которая стояла прямо на воде. Несмотря на позднее время, здесь все еще можно было пообедать. После того как официант отвел их за столик на террасе и они молча поели, Кэрри неохотно упомянула о своем финансовом положении, прибавив, что в данный момент она не сможет получить средств ни от кого из своих родителей.

— Мама вышла замуж за человека, который потрясающе скуп, — продолжала она свои объяснения, — к тому же он меня не любит. Так что здесь нет шансов раздобыть денег. Папа не отказал бы мне, но он с женой сейчас в Америке, в двухмесячной поездке по стране. Я даже не знаю, когда еще так опрометчиво поступала, — добавила она. — У меня были деньги только на билет в один конец.

— Ты?.. — Мик раскрыл от удивления глаза, не донеся вилку до рта. — У тебя нет денег, чтобы добраться до дома? — недоверчиво произнес он.

Кэрри покачала головой.

— Сейчас я не могу понять, что заставило меня действовать так безрассудно. Видишь ли, я рисовала себе картину, как Авриль будет в восторге от встречи со мной — великое воссоединение и все такое. Потом мы будем говорить, говорить, я расскажу ей о Мишель. И Авриль с готовностью согласится передать три тысячи фунтов на освобождение Мишель. Я ведь потратила всю свою тысячу. И я была совершенно уверена, что Авриль даст мне в долг или просто так денег на обратный билет. Я представляла даже, что буду жить у нее в доме — точнее, в доме ее дяди — во время визита, и вообще не планировала расходы на оплату гостиничного номера! Более того, я уже мечтала, что Авриль даст денег на билет для Мишель, чтобы мы смогли приехать вместе на следующий год во время ее школьных каникул. — Кэрри опустила голову, слезы снова застлали ей глаза. — Никогда мне даже в кошмаре не снилось то, что случилось со мной. Я… я думала, что мои деньги принесут нам счастье — всем троим. А вместо этого они не принесли ничего, кроме несчастья.

Добродушное лицо Мика омрачилось, а глаза, обычно насмешливые, стали печальными. Он надолго глубоко задумался, и Кэрри не беспокоила его. Несмотря на то что она была озабочена своим отчаянным положением, она не могла не оценить красоту этого кораллового острова, купающегося в ярких лучах солнца. Это было подлинным солнечным царством — оно, казалось, пропитало все насквозь — ослепительные, словно языки пламени, огненно-красные деревья, нежные фиолетовые палисандры, душистые розовые и белые соцветия олеандра. Тамаринды и веерные пальмы бросали тень на веранду, где они с Миком сидели; ресторан окружали экзотические деревья — калабаши, хлебные деревья, манго и «Гордость Барбадоса» с желтыми цветами. По серебристому пляжу были рассыпаны миндаль и пальмы, здесь и там виднелись очаровательные манчиниллы. К этому многоцветию нужно было добавить невероятную синеву неба Вест-Индии и хрупкое золото его солнца, согревающего широкие просторы Карибского моря, чью поверхность волновали теплые пассаты, лениво накатывавшие аквамариновые, с белыми гребешками волны на песчаные берега.