Мэрил Хэнкс - Ложные клятвы

— Все еще моя жена? Вот именно.

— Быть того не может! — с отчаянием закричала Дженнифер. — Брак был объявлен недействительным!

— Это была твоя идея. И ты даже не попыталась удостовериться, согласен я или нет.

— Но когда я заявила, что жить с тобой не намерена, семейные адвокаты оформили все бумаги, и я их подписала.

— А я — нет!

— Но почему? Твои адвокаты согласились, что это — самое разумное.

— А я вот посчитал иначе. — Дон сурово нахмурился. — Хотя, по мере того как годы шли, а отыскать тебя мне не удавалось, я начал опасаться, что ты решишь, будто брак и впрямь аннулирован, и снова выйдешь замуж. — В голосе его послышались самодовольные нотки. — Вовремя я тебя нашел! Двоемужие — серьезное преступление, знаешь ли.

— Но наш брак по сути дела и браком-то не назовешь!

— Ты имеешь в виду наши супружеские отношения? То что брак так и не был консуммирован?

Покраснев до ушей, Дженнифер воинственно выставила вперед подбородок.

— Вот именно.

— Согласен, до этого дело не дошло, — любезно согласился Дон. — И все-таки юридически мы — муж и жена.

— Но я обещала выйти замуж за Эдварда! — запротестовала она, словно один этот факт должен был как по волшебству зачеркнуть прошлое и восстановить порядок.

— Выходит, ты немножко поторопилась.

— Как я ему скажу? — прошептала бедняжка, закрывая лицо руками.

— А Эдвард не знает о твоем предыдущем браке?

— Нет, — чуть слышно выдохнула Дженнифер.

— Жалко мне его, — философски заметил Дон.

Она так и не поняла, злорадствует собеседник или искренне сочувствует конкуренту.

— Ох, ну почему ты не подписал бумаги, черт тебя дери! — Дженнифер готова была расплакаться от досады. — Покончил бы с этим делом вовремя. А теперь страдать всем троим — тебе, мне и Эдварду!

— Так ты по-прежнему хочешь аннулировать брак?

— Разумеется!

— А что, если я не хочу?

— Но ты должен! — холодея от ужаса, настаивала Дженнифер. — Пока ты связан с женщиной, которую не видел более пяти лет, ты не имеешь права жениться вторично.

— А кто сказал, что я хочу жениться вторично?

— Не ты ли говорил, что мечтаешь о семейном очаге?

— Предположим, что, однажды принеся брачные обеты, я почитаю их священными?

— Только не говори, что воспринял их всерьез! — возмущенно воскликнула Дженнифер. — Все это было фарсом, не более! — Она вдохнула поглубже, стараясь успокоиться, и ледяным тоном добавила: — Если ты не согласишься аннулировать брак по доброй воле, я сама приму необходимые меры.

— Да ну? — Дон от души расхохотался, в свете камина сверкнули белые зубы. — Мышка грозится, что цапнет кота за хвост!

— Не забывай: у меня есть Эдвард. — Дженнифер даже не пыталась скрыть торжества. — Жених меня поддержит.

При упоминании Эдварда Дон заметно помрачнел, лицо его исказилось от ревности. Впрочем, наверное, она ошиблась. Откуда тут взяться ревности? Ревнует тот, кто любит, а Дон испытывает к ней холодную неприязнь, не более. Впрочем, возможно, в нем заговорил собственнический инстинкт…

— Как ты верно заметила, мы с Бэллами друг друга терпеть не можем, — сказал Дон, подтверждая ее догадку. — Так неужели ты всерьез думаешь, что я без боя уступлю ему то, что принадлежит мне?

— Я тебе не принадлежу! — резко бросила она. — И в любом случае не вижу, как тебе удастся ему помешать. Если станешь ставить нам палки в колеса, учти: Эдвард достаточно богат и влиятелен, чтобы тебя одолеть.

— О да, поздравляю: в выборе ты не ошиблась!

Дженнифер болезненно поморщилась точно от пощечины. А Дон, невесело улыбаясь, продолжил:

— Но захочет ли мистер Бэллами пустить в дело свои денежки и влияние, когда ты откроешь ему правду? Захочет ли заключить этот брак, узнав, чьей женой ты была?

— Захочет, — заверила Дженнифер, за внешней уверенностью скрывая одолевающие ее сомнения.

— А что, если все-таки передумает?

— Я все равно отвоюю свою свободу! Любой ценой!

— Хорошо же, — лишенным всякого выражения голосом подвел итог Дон. — Мы обсудим это завтра.

Зная, что экс-супруг не из тех, кто легко сдается, Дженнифер встревожилась. Нежданная уступчивость напугала ее куда больше, чем упрямое противодействие.

— Пойду принесу подушки и одеяло, — пролепетала она, поднимаясь.

Возвратившись, Дженнифер обнаружила, что Дон уже избавился от галстука и снимает рубашку. Его широкая грудь и плечи просто-таки излучали силу и энергию, гладкая оливковая кожа поблескивала в свете пламени, точно влажный шелк.

В горле Дженнифер пересохло. Она выронила постельные принадлежности на диван и повернула к двери, но гость намеренно или случайно оказался у нее на пути.

— В ванной полным-полно полотенец, — с трудом выговорила Дженнифер, глядя куда угодно, только не на него. — Если тебе понадобится что-то еще, дай мне знать.

— Чтобы я ненароком не забрел в твою спальню, давай сразу уточним, где тут ванная.

— В конце коридора и налево. Можешь умыться первым, — сообщила Дженнифер, проигнорировав первую часть фразы.

— Тогда спокойной ночи, — благодушно протянул Дон, не трогаясь с места.

— И тебе того же.

Дженнифер попыталась обойти гостя, но широкая рука легла на ее локоть.

— Ты сказала: если мне еще что-нибудь понадобится…

Дон улыбнулся, глядя в широко распахнутые, испуганные глаза, свободной рукою коснулся нежных губ, чуть раздвинул их и провел большим пальцем по жемчужно-белым зубам.

— У тебя, часом, не найдется лишней зубной щетки? Я свою куда-то задевал.

— На полочке в ванной, — пробормотала она, вырываясь, и убежала.

— Приятных снов! — донеслось ей вслед.

Черт его подери! — мысленно выругалась Дженнифер, закрывая за собою дверь спальни. Негодяй нарочно пытается смутить ее и расстроить! За последние несколько лет она почти убедила себя, что ее влечение к Брустеру было не таким уж и сильным. Но стоило им встретиться снова — и иллюзия развеялась как дым.

Теперь поневоле приходилось признать собственное поражение. Влечение никуда не делось и по-прежнему подчиняет ее себе точно куклу-марионетку. И сколько бы она ни притворялась, Дон ее насквозь видит!

Кое-как обуздав эмоции, Дженнифер принялась раздеваться. И тут скрипнула ступенька, а затем в коридоре послышались шаги. Ни жива ни мертва, она ждала. Спустя секунду-другую хлопнула дверь ванной, потом послышался глухой шум воды: наверное, включили душ.

Вздохнув с облегчением, Дженнифер надела ночную сорочку и, усевшись за туалетным столиком, принялась расчесывать волосы. В зеркале отражалось бледное, осунувшееся лицо, в серых глазах застыла тревога, словно при виде Дона все ее самообладание и уверенность растаяли подобно дыму.