Мэхелия Айзекс - Летняя ночь

– Я попытаюсь, – вздохнул Райан. – Но прежде всего ты должна забыть, что когда-то вообще видела это завещание.

– Как это?

– Просто забудь, – мрачно сказал Райан. – Помни, для Николь это тоже явится потрясением. Она уже устроила свою жизнь в Нью-Йорке и вряд ли захочет вернуться сюда.

– Ты думаешь?.. – Глаза Амелии широко распахнулись.

– Я ничего не думаю. Я просто пытаюсь заставить тебя понять, что в твоих интересах делать вид, словно ты пребываешь в полном неведении. Николь вовсе не чудовище. Она тоже страдает. И, возможно, она готова проявить милосердие.

– Милосердие! – Это словечко явно встало его матери поперек горла. – Не нужно мне ее милосердия! Это мой дом!

– Нет, не твой, – ровным тоном сказал Райан. – И ты должна с этим смириться. В конце концов, ты же не останешься в нищете. Уильям тебя очень прилично обеспечил.

– Какие-то там восемьдесят тысяч в год! – отмахнулась Амелия. – Как, по-твоему, черт возьми, я проживу на эти гроши?

– Восемьдесят тысяч вполне приличная сумма, – возразил Райан. – Многие люди прекрасно живут и на меньшие деньги. – Он выдержал паузу. – Мы же жили.

– Это было тогда, а сейчас совсем другое дело. Я отвыкла экономить, выкраивая копейки, чтобы купить себе самое необходимое. Ты-то должен меня понять.

– Я понимаю, – отрезал Райан. – Я прекрасно понимаю, что ты уже много лет живешь не по средствам.

– Я опротестую это завещание! – задохнулась Амелия.

– Мать! – Райана охватило отвращение. – Ты не сможешь этого сделать. У тебя нет оснований.

– Я знаю свои права.

– Нет, не знаешь. Судья, или магистрат, или кто там еще наверняка решат, что ты более чем достаточно обеспечена.

– Этой жалкой подачкой?!

– Ты вообще знаешь, сколько оставил Уильям?

– Я знаю, что не очень много. Но ведь есть этот дом, он один стоит около миллиона. И потом осталась страховка и всякое такое.

Райан вздохнул. Он уже устал от этих рассуждений по поводу вещей, о которых мать не имела права пока знать.

– Послушай, оставь все как есть. Пока не будет зачитано завещание…

– Но ты ведь со мной, правда? – Амелия решила сменить тактику. Она подошла к сыну и опустила голову ему на плечо. – Не знаю, что бы я делала без тебя.

Райан постарался сдержать возмущение, однако не мог избавиться от желания отстраниться, отодвинуться от нее как можно дальше. Так было всегда. Мать прекрасно умела забывать о нем на много месяцев кряду, а потом что-нибудь случалось, возникала чрезвычайная, чаще воображаемая, ситуация и она бросалась к нему, рассчитывая, что сын будет вести себя так, словно у них нормальные семейные отношения.

– Послушай, – повторил он. – Мы ничего не сможем предпринять до похорон. Иди к себе и оденься. А потом обсудим, что еще надо сделать для их организации.

– Я сейчас не могу говорить о таких вещах. Поговори с Беатрис. Она с тобой с удовольствием все обсудит. И скажет, что еще осталось сделать.

– По-моему, это неправильно, мать.

– Перестань называть меня «мать». Ты же знаешь, что мне это не нравится.

– Как скажешь, – пожал плечами Райан. – Я подожду тебя в кабинете.

– Только не в кабинете. – Амелия поежилась, и Райан сообразил, что ляпнул глупость.

– Хорошо, в библиотеке, – поправился он. И, видя, что мать направляется к двери, спросил: – Кстати, а где ты была, когда у Уильяма случился удар?

– Где я была? – Положив ладонь на ручку двери, она настороженно посмотрела на сына. – Что значит – где я была? Разумеется, здесь, дома.

– Но где именно?

– А что, это имеет значение?

– Скажи, сделай одолжение.

– Раз уж тебе так хочется знать, я была наверху, – хмуро сказала Амелия. – Я прилегла отдохнуть. Я устала.

– После похода по магазинам?

– Что? Ах да, конечно. – Амелия как-то странно сглотнула. – После похода по магазинам.

– И не слышала, как он пришел?

– Ну… может, и слышала.

– Но не спустилась, чтобы посмотреть, как он там…

– Это что, допрос? – перебила его Амелия. – Думаешь, я не терзалась сознанием того, что если бы спустилась, то смогла бы чем-то помочь ему? Это было ужасно, Райан! Ужасно! Ни за что в жизни я не смогла бы снова пройти через такое.

– И ты была одна, когда обнаружила его те… Уильяма?

– Разумеется, одна. Что еще? Что тебе наговорила Беатрис?

– А что она могла наговорить?

Райан прямо-таки бросил этот вопрос ей в лицо, и Амелия, резко дернув головой, рванула дверь.

– Я бы предложила тебе употребить твой живой ум для того, чтобы придумать, как мне выйти из этой ситуации, вместо того чтобы допрашивать о том, чего уже нельзя изменить, – холодно заявила она. – И не забудь, к кому ты должен проявлять лояльность.

Дверь с грохотом захлопнулась за ней, и Райан устало вздохнул. Не хватает еще, чтобы мать решила, что он настроен против нее. И потом, зная, как сильна неприязнь к ней Беатрис, разве можно верить тому, что та говорила? И все же…

Райан обернулся к окну. Снег перестал, но тяжелые тучи, нависшие над домом, предвещали, что это ненадолго. Неужели из-за погоды похороны могут отложить? Но тут Райан вспомнил, что у Сэвиджей есть собственный небольшой склеп на местном кладбище. Уильяма положат там рядом с первой женой. Все его заботы уже позади. У Райана возникло неприятное ощущение, что его собственные заботы только начинаются.

5

Магнус Харди прибыл в понедельник утром.

В течение всего уик-энда Николь старательно избегала Райана и его мать и очень удивилась, когда тетя Би сообщила ей, что в библиотеке ее ждет поверенный.

– Я решила, что ты предпочтешь увидеться с ним там, а не в кабинете отца, – ласково сказала Беатрис, сжав ее плечо. – Похоже, он хочет обсудить с тобой что-то важное.

– Со мной? – Николь озадаченно взглянула на тетку. – Ты уверена, что не с Амелией?

– Он хочет говорить с тобой, – твердо произнесла тетя Беатрис. – Ты готова к этому?

– Да… конечно, я готова. А где остальные?

– Она все еще у себя, – презрительно фыркнула Беатрис, не называя имени, но Николь прекрасно знала, кого тетка имеет в виду. – А Райан ушел сразу после завтрака.

Николь так и подмывало спросить, куда это отправился Райан, но удержалась. Его передвижения ее не касаются. С субботы они не обменялись и парой слов, не считая коротких замечаний во время еды, и она уверяла себя, что так лучше всего.

Оставив тетку, Николь направилась в библиотеку. Когда-то это была одна из ее самых любимых комнат, и Николь на мгновение замерла на пороге, почти ожидая увидеть отца, греющегося у камина. Однако вид Магнуса Харди, сидевшего за столом у окна и изучавшего какие-то документы, быстро привел ее в чувство. Она с улыбкой подошла к нему и протянула руку.