Дочь по контракту (СИ) - Дали Мила

Делаю глубокий вдох и снова отшатываюсь.

— Уймись, — шепчет Марк.

А я никак не могу успокоиться.

Чтобы украсть еще пару секунд и попытаться восстановить мое эмоциональное состояние, пропускаем Олега с представителем вперед. И… моя мама тоже идет за ними, а не остается ждать в коридоре. Но зачем?

Неужели Зинаида Федоровна явилась сюда непросто ради поддержки любимого зятя? Неужели моя мамочка будет свидетельствовать против меня? Лгать по наставлению Олега? Или Золотов что-то ей пообещал, а она купилась? Боже.

Тогда для чего сегодня взошло солнце? И как вынести предательство от женщины, что подарила мне жизнь? Я же так хотела наладить общение.

— Настя, в глаза мне смотри, — злится и тормошит меня Лютольф, — мы не можем больше задерживаться.

— П…простите, голова кружится…

— Соберись. Ты же сильная. Подумай о дочери.

Голос адвоката звучит строго и четко. Он не из мямлей, кто станет упрашивать. Самое то, что мне сейчас надо. Марк действует на меня, как ушат ледяной воды. В мыслях всплывает образ Стефании. По телу тут же проносится холодная бодрящая волна.

— Я готова.

— Умничка.

Уже взяв за привычное, выпрямляю осанку и вымученно натягиваю на себя маску воинственности. Я репетировала с утра перед зеркалом, как буду смотреть в рожу Олегу и у меня почти вышло. Пока не получила удар под дых от матери. Но теперь это не имеет значения. Я тоже мама.

Гордо шагаю мимо пустых рядов в зале. Вроде ступаю по твердому полу, а ноги точно засасывает болото. Движения даются с трудом.

Скамьи в зале не заняты, только на одно место уселась Зинаида Федоровна. Не думаю, что Золотов ограничился лишь тещей. Зная бывшего мужа, уверена — Олег еще нарыл "свидетелей".

Прямо передо мной возвышается подиум для судьи и кресло, украшенное гербом. Надеюсь, тот самый судья окажется честным и вынесет мудрое решение. Рядом трибуна ответчика. Я буду держаться за ее края, и говорить правду, не сводя глаз с нахального Золотова.

И я иду, а за моими плечами Лютольф. Он не даст мне упасть, даже если я споткнусь об дурацкий ковролин на полу.

— Осторожней, — сквозь зубы цедит Марк и хватает меня за локоть.

— Не поверите, только об этом подумала…

— Садись, — подводит к нашему крылу в зале.

Я плюхаюсь за адвокатский стол. Марк недоволен моим настроем, но держится безупречно. Умещается возле. Кладет свою папку на столешницу, сверху планшет.

Я облокачиваюсь, исподлобья взираю на Олега, а он на меня. Между нами так и искрит обоюдная вражда. Поворачиваюсь к матери. Зинаида Федоровна глаза прятать изволит. Стыдно, наверное.

Еще раз оглядываю весь зал. Девушка, что будет протоколировать заседание странно на меня пялится. Ревностно. Словно я у нее жениха увела. Померещится же…

Подпрыгиваю на стуле, когда в сумочке громкой трелью оживает телефон.

— С ума сошла? Быстро отключи звук, — ругается Марк.

— Сейчас-сейчас…

И как я могла забыть?

Суетливо копошусь в сумке, достаю трубку. На экране высвечивается номер Веры.

При других обстоятельствах не задумываясь, выполнила указ Лютольфа. Но муж приятельницы остался следить за Стефанией и няней. Вера бы не побеспокоила меня из-за ерунды. Сердце сжимается, будто в тесках. Золотов. Он явно постарался и сделал какую-то гадость.

— Р-р-романова… — рычит Лютольф, потому что я не слушаюсь.

— Минуточку, — отмахиваюсь от адвоката и шепотом начинаю разговаривать с Верой, — алё… что-то случилось?

— Бобриха окотилась! — весело заводит подруга. — Настюш, анализ на родство готов. С пылу с жару. Я подумала, он тебе пригодится на заседании.

Внутри меня захлестывает адреналином. До испарины на лице.

— И? Они ошиблись? Я же права?

— Не-а. Золотов действительно не отец Стешки, но…

— Хватит тянуть, — нервничаю.

— На стакане я выделила два образца мужского ДНК. И как раз таки второй имеет полное совпадение…

«Всем встать, суд идет!» — раздается голос секретаря.

— … Настюх, ты знаешь кто настоящий отец Стефании? Алло! Слышишь меня? Алло!

Глава 8

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Достаточно, — Лютольф вырывает телефон из моих рук, второпях жмет кнопку и вырубает устройство.

А я больше не могу себя контролировать. Впадаю в прострацию, перестаю ощущать мир вокруг, забываю, как управлять телом. Тупо смотрю на адвоката, стараясь переварить услышанную новость.

За мгновенье я будто возвращаюсь в прошлое, в тот день, когда Марк Лютольф первый раз вошел в мою квартиру. Это же он прикасался и пил из стакана. Но как? Каким образом адвокат имеет отношение к зачатию Стефании? Мы не были знакомы прежде. Бред.

— Романова, да что с тобой происходит? — Марк злится, хватает меня за плечо и заставляет встать. — Ты должна встречать судью и смотреть на него, — грубовато дотрагивается моего подбородка, насильно разворачивает лицо.

Дверь возле подиума распахивается и к нам выходит седовласый мужчина в черной мантии. Я душой замираю, наблюдая за каждым его шагом. Вид у судьи крайне недовольный, уставший. Словно мы осточертели мужчине до коликов и он хочет лишь одного. Отделаться от всех поскорее и умотать на рыбалку!

— Прошу садитесь, — безразлично произносит судья, а у меня сердце в груди разбивается. — Рассматривается дело о лишении родительских прав Анастасии Евгеньевной Романовой…

Ох… каждое слово из уст судьи огненной пулей вонзается в голову. Невыносимо больно слышать его фразы. Но я держусь. Стараюсь ради дочери.

Судья представляется сам и поочередно опрашивает личности присутствующих. Мне удается твердо подняться, внятно объявить свою фамилию, имя и отчество. Процесс двигается по плану, который мне заранее объяснял Лютольф. До момента, пока судья не решает вызывать меня первой к трибуне ответчика…

— Почему так? — тут же оборачиваюсь к Лютольфу, — сначала должен говорить Золотов…

— Судья посчитал иначе, — вполголоса произносит Марк, — иди, Анастасия.

Меня колотит. Придерживаясь за стол, встаю, шатко ковыляю к трибуне. Надо было обувать сапоги на плоской подошве, но по совету Марка выбрала каблуки. На ходу я подворачиваю ногу. Быстро оправившись, выравниваю шаг, хватаюсь за деревянные борта трибуны и останавливаюсь.

Теперь мне видно весь зал. Лицо каждого. От этого еще хуже. Я не наблюдаю органов опеки, хотя они должны тут быть и дать отчет о проверках, которые совершали после развода с Олегом.

Глубоко вдохнув, перевожу внимание на Золотова. Он слишком уверен, в его глазах нет ни капли сомнений в проигрыше. Олег ухмыляется, хитро щурится. Представитель Золотова под стать Олегу, будто его оппонентом является не Марк, а вчерашний выпускник института.

Я вижу маму. Зинаида Федоровна по-прежнему сурова, только достала из кармана белый платочек и взволнованно теребит ткань в пальцах. За Олега беспокоится? Не факт.

Лютольф…

У Марка всегда каменная мина, но сейчас особенно. Он смотрит на меня пристально, округлив глаза шире, чем обычно.

Судья что-то говорит. Неразборчиво его понимаю. Уши закладывает от подскочившего давления. Внутри до предела ускоряется сердечный ритм, новый прилив крови бьет в голову до темноты в глазах. И тут до меня доходит…

— Я… я хорошая мать. Я очень люблю свою дочь…

Марк сжимает шариковую ручку в кулаке и едва заметно ударяет об стол. Это не те слова, которые мне прописал адвокат для ответа. Я придерживаюсь за трибуну, ведь колени безбожно подгибаются.

Вездесущий Олег поймал меня в ловушку. Загнал как мышку в лабиринте. Меня предали. Все. Родная мать, Вера и ее муж, Лютольф.

Золотов, имеющий безграничную власть, догадался, что, кроме Лютольфа, мне никто не сможет помочь. Бывший муж наперед все спланировал и подкупил Марка.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Известно же, что адвокат берет за свои услуги баснословные деньги, а ради меня, вдруг, непостижимым образом согласился помочь задарма. Фантастика. Неправда?

Неслучайно Лютольф и Олег оказались в моей квартире единовременно. Таков был их план.