Дочь по контракту (СИ) - Дали Мила

Внутри даже воздух иной, тяжелый. Так мокрый бетон пахнет. Ремонт новый, с претензией на роскошь. Мои сапоги скользят по глянцевому мрамору на полу, верчусь по сторонам, сдаю пальто в гардероб.

— Извините, мне нужен восьмой зал, — обращаюсь к молодой гардеробщице.

— Я вам не справочное бюро! По коридору налево и на третий этаж!

— А я не собака, чтобы гавкать! Спасибо!

Ох, так паршиво мне никогда не было, даже при разводе с Олегом. Эта еще. Раздраженная. Со своими пергидролевыми кудрями. Облаяла ни за что.

Разворачиваюсь, топаю куда велели и за поворотом замечаю лестницу с витыми перилами. Поднимаюсь по широким ступеням, на ходу достаю из сумки телефон. Где же Марк? Без адвоката я совсем раскисла. Кажется, будто все косятся на меня и считают плохой матерью… Словно Золотов уже всех накрутил в том числе и уборщицу в синей косынке…

На третьем этаже перед глазами распростерся большой коридор, по бокам закрытые двери, а у стен лакированные скамейки.

Внезапно я замираю как вкопанная, растерянно моргаю, не веря глазам. Женщина. В пурпурном брючном костюме, седыми волосами, подстриженными в каре и яркими красными губами. Она тоже здесь, остановилась возле лавки, меня не замечает.

— Мама…мама! — от волнения вскрикиваю.

Срываюсь с места, чувствую, как ресницы мокнут от слез. Быть такого не может…

Приехала все-таки. Из Архангельска. Ради меня. Подбегаю, чтобы обнять родную. Господи, как я скучала. Запыхавшись, тянусь к маме, но натыкаюсь на острый холодный взгляд.

— Отойди. Знать тебя не хочу.

— Мама, что ты такое говоришь?

— Позор семьи, — шипит прямо в лицо, брезгливо отворачивается. Через мгновенье ее тон резко меняется, — Олежек, сынок! — Лебезит.

А у меня опускаются руки. Я вижу, как из-за угла черной скалой марширует Золотов.

Глава 7

Марк.

— О! Всемирно известный адвокат Лютольф!

Опять этот никудышный завистник. Но я продолжаю заниматься своим делом, глаз не свожу с белого ободка. Было бы лучше, чтобы мой визави сегодня вообще не проснулся, тогда ему не пришлось снова принимать поражение, когда закончится суд.

— И тебе доброе утро, Игорь.

Мужчина, не слишком высокого звания одетый в темную форму останавливается близко ко мне.

Напрягаюсь от дискомфорта.

— Скажи Марк, и какого это знать, что все твои подзащитные виновны?

— Нормально. Невиновным я не по карману.

Игорь упирается рукой в глянцевую стену.

— Сегодняшнее слушанье очень важное, речь идет о судьбе малолетней…

— Так почему главный прокурор доверил спор подмастерье? — раздраженно перебиваю. — Ах да, ему по статусу не положено бросать тень на свои погоны.

— Я не рассчитываю на проигрыш. Мы с Золотовым собрали ошеломительные факты.

— Хочешь поговорить об этом сейчас?

— Почему нет?

— Мы в туалете, Игорь. Я справляю нужду в писсуар. И хватит пялиться! Как это мерзко…

Мой вечный противник впадает в ступор от прямоты. Я, спокойно застегиваю ширинку, ремень. В знак признательности к Игорю, смываю.

Разворачиваюсь, неслучайно толкаю его плечом, замираю возле раковины и включаю воду. Телефон в кармане снова разрывается, но вырубить его я не могу, звонка жду. От Анастасии.

Сушу ладони, достаю смартфон, из десятка пропущенных нахожу тот самый номер с наименованием «Не брать трубку». Только намереваюсь связаться с Романовой, как меня перехватывает незнакомый абонент.

— Да!

— Марик, дорогой, ты обещал устроить встречу сразу по прибытии из Лондона…

Черт. Кто это? И спросить как-то неловко. Будоражу нейронные сети, пытаясь составить портрет девушки по голосу. Анжела. Пышногрудая блондинка… или брюнетка?

— Анжела, прости, мы с тобой полярно-разные и…

Не успеваю договорить, связь в здании лажает, вызов прекращается. Оно и к лучшему.

Тут же вспоминаю попугая Алекса. Пернатый балабол выучил все стандартные фразы и лихо отчеканил их моей гостье. Воображение невольно рисует образ красивой женщины с каштановыми волосами. Чарующими глазами, жаль, что всегда печальными. Даже когда Анастасия улыбается.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Мне нужно услышать ее голос. Сейчас.

Экран телефона потухает и снова загорается, забирая мое внимание.

— Какая неожиданность. Сам Адам Лютольф звонит.

— Не до твоих колкостей. Наш старший брат возвращается.

— Я обязательно напишу ему смс с наилучшими пожеланиями.

— Разве можно быть таким циничным, Марк? Ты не видел Армина почти двадцать лет!

— А ты все такой же зануда Адам. Не забывай, мы с Армином давно встали на противоположные стороны взглядов на жизнь. Это мнение непреклонно, пусть мы и одной крови.

Я прощаюсь с братом, передаю привет своей маленькой племяннице.

Из множества непрочитанных сообщений сразу замечаю послание от моей подзащитной. Она уже здесь и мне пора поторопиться. Анастасия не обделена умом, полагаю, женщина догадалась, где находится нужный зал. Я обещал ее встретить, но не смог, утренний кофе в мочевом пузыре оказался сильнее сказанных слов.

Выдвигаюсь из уборной, на ходу здороваюсь со штатными сотрудниками, знаю их всех по именам, а судебного писаря Эллочку еще ближе. Как и гардеробщицу Полину.

Поднимаюсь на третий этаж, и в глаза бросается пленительная фигура в обтягивающей юбке. Вот она. Киса моя, Анастасия Евгеньевна, точно из сусального золота блистательна. Чувствую себя немного Пигмалионом. Женщина добросовестно отнеслась к моим указаниям, подобрав наряд, как я советовал.

На контрасте с восхитительным внешним видом мне категорически не нравится поведение Анастасии. Она дрожит, сгорбилась, голову опустила. Причина тому — великовозрастный Олег. Кажется, бывший супруг решил затмить ответчицу.

Надо бы подбодрить Анастасию, а то скуксилась, вот-вот заноет. Архисложно ей в одиночку терпеть гнет от агрессивного Золотова.

У меня же настроение великолепное, я чертовски хорош и Анастасии жизнь медом бы сталась, узнав она, с каким роем проблем приходится сталкиваться самому востребованному адвокату. Изо дня в день. Неважно.

Довольно улыбаюсь, прибавляю шаг, останавливаюсь рядом с Анастасией и принимаю весь огонь на себя. Не люблю, когда оскорбляют женщин матом.

— Олег Эдуардович, здравствуйте.

Золотов тянется для приветствия, но я делаю шаг в сторону.

Продолжаю:

— Руку жать вам не буду. Только из сортира вышел, не хочу снова мараться.

— Что вы себе позволяете?!

Вскипает Олег. А у меня еще при царе Горохе выработался иммунитет к подобным скандалистам.

Но как бы я ни старался нагло смотреть в мутные глаза Олега, мой интерес вновь и вновь соскальзывает к пурпурному пиджачку на даме в почтенном возрасте. Не слишком приятная особа, как миниатюрная концентрация негатива.

Золотов рьяно пыхтит. Бабуля, дергая выкрашенными губами, бубнит, Анастасия хлюпает носом.

— Оу, а это ваша новая-старая возлюбленная, полагаю?

Внезапно стихают все, как по щелчку. Анастасия резко дергается, задевая меня.

— Кхм…она моя мама…

— Тогда пардон, — оборачиваюсь к подзащитной. — А почему особа ухватила под руку твоего бывшего? — Вижу, как щеки Анастасии вспыхнули. Потерпи еще, Настя. — Вот я и решил что они пара. Смотрятся весьма гармонично.

Романова краснеет настолько, что у нее на лбу проступает капелька пота. Когда-нибудь я научу женщину искусству полного безразличия, если Анастасия не распрощается со мной после судебной тяжбы.

Слышу, как скрипят и распахиваются деревянные створки в зал. Нас приглашают войти. Процесс начинается.

Анастасия.

Ох… я готова проклинать Олега почем свет стоит, когда закончится слушанье. Лишь бы самой выжить, замертво не свалиться и успеть переступить порог. Что-то мне совсем плохо. Штормит. И как унять тревогу, ведь дело касается моей дочери?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Перед глазами, будто пелена застилается, однако я могу различить подоспевшего мужчину в синей форме. Плечистого, крепкого, но маленького роста. Эдакий гном, только вместо кольчуги на нем погоны, а в руках папка с документами. Он представитель Олега. Золотов даже тут не смог понадеяться на собственные силы и предпочел укрыться за спину профессионала.