Это не я, господин профессор! - Элла Яковец

странно выглядеть. Так что я заставила себя вникнуть в то, о чем сейчас говорили вокруг меня.

— Получается, что при персонификации хтонической силы, маг получает непредсказуемую побочку, потому что в ритуал вписывается неизвестная величина в виде его «альтер-эго»? — с важным видом сказал «заучка.

— Выходит, так называемые божества — это такой конструкт из хтонической силы снаружи и твоего чудовища изнутри? — уточнила «кудряшка».

— Вот видите, какие вы у меня умные, — улыбнулся профессор Стэйбл. Но смотрел при этом не на своих сегодняшних отличников, а на меня.

А меня в этот момент рвали на части противоречивые эмоции — мне было и жутко интересна тема нашего сегодняшнего урока, и хотелось собрать мысли в кучу по поводу таких внезапных моих отношений с профессором моей мечты. И хотелось разобраться с «Чарами Инанны» и знаком «коразон», что вообще относится к высшей теоретической магии, которой я вряд ли в принципе буду когда-либо заниматься.

— На сегодня мы с вами закончили, — объявил профессор Стэйбл и хлопнул в ладоши. — В качестве домашнего задания напишите эссе об одном из ваших «чудовищ» и предположите, ритуал с участием какого из божеств оно бы усилило кратно, а какой вообще свело бы на нет. Задание понятно?

— Да, — хором ответили мы.

И в этот момент открылась дверь, и на пороге появилась массивная фигура профессора Вильерса.

Я моментально сползла под стол, мысленно радуясь, что выбрала место в отдалении, и подозрительный Вильерс меня не заметил. Пока не заметил.

— Профессор Стэйбл, вы не будете против, если я сделаю небольшое объявление, пока ваши студенты не разбежались? — сказал Вильерс, внимательным взглядом оглядывая все помещение. Меня закрывала боковая доска стола и массивная кадка с развесистым кустом сумеречного мирта. Он не очень магический, но вокруг него всегда как будто еще темнее, чем в тех местах, где он обычно растет. Бывают вещества, которые впитывают свет, а потом в темноте его отдают. А сумеречный мирт впитывал тьму. И потом щедро ей делился. Обычно это никому не требовалось. Но вот мне сейчас пришлось очень к месту.

— Только если недолго, профессор Вильерс, — сказал профессор Стэйбл. — У меня есть пара срочных дел, и мне бы не хотелось…

— О, не волнуйтесь, я быстро! — заявил профессор Вильерс и решительно направился к доске, на которой все еще были нарисованы схемы ритуалов.

— Сколько человек сегодня присутствовало на занятии? — сварливо спросил Вильерс, пристально оглядывая всех.

Глава 13

Я не сразу поняла, что именно произошло. Причиной всему явно был профессор Стэйбл, но вот как именно он это сделал, я не успела отследить.

Начал он свои манипуляции явно до того, как Вильерс вышел на середину и принялся ястребиным взглядом изучать всех любителей ритуалистики в день после празднования Хэллоуина.

Выглядело так, что профессор Стэйбл непоследовательно собирает предметы. Что-то ставит в коробку. Что-то роняет. Рассыпал как бы случайно горсть бусин. Наклонился и нарисовал на полу три быстры росчерка.

— Я что, задал какой-то непонятный вопрос? — профессор Вильерс упер руки в бока.

«Он точно ищет меня!» — обреченно подумала я.

И уже даже почти встала.

Но тут раздалось тихое «буммм!» Такое, будто в медный гонг ударили чем-то очень мягким.

И из разрыхленной земли быстро полезли наружу непонятные извивающиеся штуки, похожие или на щупальца осьминога, только без присосок, или на ожившие корни…

А с потолка с тихим шелестом посыпался какой-то мелкий мусор, вроде засохших лепестков.

— Что просихо… — начал Вильерс, но щупальца-корни тем временем захлестнулись у него на лодыжках, и поволокли в сторону разрыхленной земли. Вильерс всей своей тушей рухнул на пол. И от неожиданности заорал.

Кудряшка завизжала. И еще завизжал наш заучка. Как девчонка.

Сообразительнее всего оказался нескладный высокий парень, который сидел ближе всех к профессору Вильерсу. Он сложил пальцы в малый боевой клюв, сделал быстрый жест второй рукой, и к утаскивающим профессора щупальцам-корням устремились два быстро вращающихся огненных лезвия.

И в это же время профессор Стэйбл подхватил со стола черное мачете, которое было сегодня одним из предметов, которые мы с ним принесли из подсобки. Он перепрыгнул через Вильерса, ноги которого были уже на земле, и принялся скупыми и уверенными движениями рубить те корни, которые не задели огненные лезвия долговязого парня.

И тут до меня дошло, что я должна во всей этой ситуации делать!

В этой суматохе Вильерс точно меня не заметит!

Так что я выбралась из-под своего стола и незаметно, пока все кричали и носились вокруг спасенного от неведомого монстра Вильерса, просочилась за дверь.

Закрыла ее за собой и остановилась на пару секунд, чтобы перевести дух.

Очень уж все это оказалось… волнительно.

— Вот видите, что бывает, когда неосторожно экспериментируешь с персонифицированными хтоническими силами! — услышала я голос профессора Стэйбла.

— Гордон, это просто немыслимо! — на оглушительно-высокой ноте заорал Вильерс.

И с одной стороны, мне очень хотелось послушать весь скандал до конца. С другой — надо было бежать. Чтобы потом как бы случайно попасться Вильерсу на глаза где-нибудь в противоположной части колледжа.

И я со всех ног помчалась по коридору, потом по лестнице наверх, потом выскочила на крыльцо, огляделась. И помчалась в сторону оранжереи.

Даже не подумав, зачем мне вообще туда надо.

И будут ли рады меня видеть тамошние завсегдатаи с факультета Чащи.

Нет, в принципе, магическими растениями увлекались не только «медведи», как неформально называли всех студентов факультета Чащи. Просто их было абсолютное и подавляющее большинство, а оранжерея стала чуть ли не их второй гостиной. Где они были рады видеть только некоторых студентов других факультетов.

Я в число этих «медвежьих друзей» не входила.

Но и персоной-нон-грата тоже не была, так что решение спрятаться в оранжерее, возможно и не было таким уж опрометчивым.

Я распахнула стеклянные двери и влетела внутрь на полной скорости.

— Мисс Прист? — удивленно сказала Марсела Лурье, декан факультета Чащи. И где-то пятнадцать «медведей» с разных курсов уставилось на меня не очень дружелюбно.

Все они были одеты в широкие фартуки, в которых обычно работают в оранжерее. Но перчатки уже сняли. И сидели на стульях в кружочек, будто у них что-то вроде разбора полетов.

— Ой, простите, — сказала я. — У вас тут закрытая вечеринка, или можно присоединиться?

Говорила я веселым и легкомысленным тоном, а сама при этом мучительно пыталась вспомнить, было в расписании что-то по поводу этого сборища. Или они тут спонтанно собрались посовещаться со своим деканом.

— Конечно, вы можете присоединиться, мисс Прист, — подчеркнуто вежливо сказала Лурье. Таким тоном обычно