Развод. Я (не)надолго - Лиза Гамаус

уже гулял, я просто в это не верила. Я слышала подозрительные телефонные звонки, он часто уезжал в командировки по стране, я замечала запах чужих духов. Я считала, что измены не про нас с Гешей. Он просто очень активный, эмоциональный и успешный торговец. Так оно и есть. Только между делом были и измены. — Ты что, его разоблачила? Увидела с ней? — Точно так. Я его увидела с ней голого на кровати во время секса. При отличном освещении, с хорошего ракурса и с превосходным звуком. Каждый шлепок по заднице отдавался эхом в моей голове, и я думала, что из ушей пойдёт кровь. — Видео? — тихо произносит Илья.

Киваю.

— Меня всегда удивляло, зачем люди делают видео своего секса. Поголовно почти. Только портят воспоминания, — удивляется он или возмущается. — Много чего делают необъяснимого. Часто знают и всё равно делают. Ты же знал, что она тебя не любила, твоя Женя. — Знал. — И что ты ждал от брака? — Я не совсем адекватно представлял себе, что такое брак, как бы странно это ни звучало. И как изматывают проблемы в личной жизни. — Конечно, трудно, если жена — дочь олигарха. Ей не страшно, если ты выбросишь её на улицу, она сама, скорее, убежит и оставит всё добро, даже не вспомнив, в каком шкафу что висит, потому что всё равно. Ещё тебя и обвинят в том, что ты отказываешься от ребёнка, бессердечный человек. — Я готов был её принять даже с чужим ребёнком, если она прекратит всё с ним. — Но нашёлся второй, я права? Не швейцарец. — Сейчас твоя очередь. Хватит всё перетаскивать на моё поле. Как твой выпутывался, когда ты показала ему кино? — Я должна была делать вечеринку «Ангелы и демоны» в честь его дня рождения, а я отказалась её делать из-за этой флешки, но он… начал торги.

ГЛАВА 9. Колокольчик

ГЛАВА 9. Колокольчик

Идём по тротуару вдоль какой-то площади. Не холодно, но разговаривать на морозе чревато тем, что губы обметает, и потом надо будет мазать кремом, и никакая помада не подойдёт. А я люблю помадку — это мой самый главный элемент в декоративной косметике. Я использую почти все цвета: и яркие, и нюдовые, и блеск, и лак. Больше всего люблю одну французскую фирму и всегда слежу за её новинками.

— Ну, так что про вечеринку на его день рождения? — спрашивает Илья, потому что я замолчала как-то, то ли от мороза, то ли от того, что не хочется это всё вспоминать и вытаскивать наружу кое-как утонувшую гнусь у себя внутри. — Пошли в тепло, не могу говорить, ветер сильный.

Находим вполне приличное местечко, получше, чем в Звенигороде, садимся, заказываем чай и пастилу.

— Он начал меня умолять довести с вечеринкой всё до конца, чтобы все гости пришли, чтобы было офигенное дорогое шоу, розыгрыши и всё такое. Я не соглашалась. Он встал на колени, рыдал, клялся, просил прощения, целовал мне ноги, превратился в какого-то жалкого придурка. Я не пустила его в спальню, и он безропотно согласился. На следующий день я потребовала, чтобы он взамен на вечеринку ничего пока не говорил мальчикам, потому что мы их должны были спокойными проводить в училище, а потом я потребовала, чтобы он мне пообещал самому подать на развод и сделать всё максимально тихо и быстро. Он знал, что я дружу с одной семьёй, где муж — известный адвокат как раз по семейным делам, и если начнёт конфликтовать, мне есть к кому обратиться.

— Ошибка, Ева! Вечеринка — огромная ошибка! — восклицает Илья. — Прости, что перебиваю.

Он так внимательно меня слушает и ловит каждое моё слово, что я даже робею. Я в недоумении. Неужели кому-то интересно знать про мои тяжёлые времена? Если бы это было не задание Макара, слушал бы он меня так внимательно?

— Да, не хватило мозгов. Согласна. Частично из-за детей. Очень ранит мысль, как тяжело дети переживают разводы и ссоры родителей, — перевожу взгляд в окно. Не могу смотреть на Илью, потому что в глазах слёзы.

Илья ждёт.

— Я согласилась на эту вечеринку. Всё уже было готово и оплачено. Я поверила опять своему мужу-предателю. Нет, не сойтись и всё простить, в это я уже не верила. Я решила, что он не посмеет отправить мальчиков в училище в таком волнительном и неопределённом состоянии, когда ребёнок узнаёт, что его любимые родители скоро станут для друг друга чужими людьми, что их семьи больше нет. Я очень переживала за реакцию сыновей.

Я смотрю ему в глаза и вижу там своё отражение. Илья небезразличен к моим словам. Он настоящий эмпат в самом хорошем смысле этого слова.

— На вечеринку пришло очень много народу, абсолютно все, кому я разослала пригласительные билеты. Все нарядные, в костюмах, готовые к празднику. В саду агентство устроило фееричное шоу, но я была как в тумане. Думала только, поскорее бы это всё закончилось, а люди подходили и благодарили меня за такой чудесный и интересный вечер. Многие принесли подарки, их образовалась целая гора, у мужа же день рождения. Я сказала себе, помню, что не дотронусь ни до одной коробки и ничего не буду разбирать, пусть сам этим занимается.

— А Евгений? Он был рядом? Как он себя вёл? — спрашивает Илья. — Он показал тебе хотя бы своим видом, какая ты молодец, как ты всё прекрасно организовала? Сдержала слово.

— Где-то под конец я увидела среди гостей её. Эта тварь проникла в наш дом, а мой муж крутился около неё. Ко мне подошла подруга, я помню, и сказала, чтобы я следила за мужем. Я пошла к микрофону и громко попросила его любовницу покинуть мой дом, иначе я вырубаю электричество. Это, конечно, привлекло внимание, Евгений подбежал, выхватил микрофон, мы начали ругаться прямо на сцене, мои нервы не выдержали.

— Правильно сделала, он опять тебя обманул и откровенно унизил, если позволил ей находиться в доме, зная, что ты в курсе, кто она такая, — качает головой от возмущения Илья.

— Вечеринка была подпорчена, некоторые гости уехали сразу, остальные чуть позже. Тайное стало явным. Муж исчез на несколько дней, а потом вернулся и устроил мне скандал, что я не понимаю своей куриной башкой, сколько денег он вложил