Лотерея соблазна - Синтия Обин

скрыть одеждой. Живот оставался плоским, лишь соски стали темнее — вот и все признаки беременности на этот день.

Ничего такого, что не скроет макияж и тщательно выбранная одежда.

Она внезапно ощутила звериный голод, прошла в кухню и выпила почти целую бутылку апельсинового сока, ожидая, когда поджарится тост. Его вполне достаточно, чтобы избавиться от головокружения, но не испортить отсутствием аппетита настроение маме.

Трей будет на вечеринке в ресторане Миши, но по поводу присутствия остальных она получила от мамы расплывчатый ответ.

— Ах, милая, здесь последнее время бывает столько народа: организаторы свадеб, ландшафтные дизайнеры, оформители и флористы, всех не упомнишь.

Тиффани надеялась, что сегодняшний вечер будет исключением.

Она поспешила в спальню и остановилась, увидев серебряную погремушку, лежащую на кровати на белоснежном одеяле. Оно принадлежало ей и стало единственным предметом, связывавшим ее с родной матерью, которая умерла вскоре после родов. Его она достала из коробки, в которой хранила, сразу, как узнала о беременности.

Грудь сжалась от боли.

Она не могла мечтать о лучших родителях — отце и Камилле. От нее она получала больше всего тепла, любви, добра. Она стала ей матерью во всех смыслах. К тому же брак отца подарил ей старшую сестру.

Тиффани взяла игрушку, провела кончиком пальца по надписи. «Боже, пусть она окажется пророческой!».

Внезапно вспомнилось, с какой горечью в голосе Престон говорил об отце. Возможно, ее положение станет причиной худших событий в семье.

Только бы им удалось сохранить тайну до свадьбы и кадровых перестановок!

Тогда появится надежда, что все будет хорошо.

Через тридцать минут под шинами ее джипа хрустел гравий подъездной дороги у дома родителей. Стоило войти в холл, как знакомые запахи выпечки едва не сшибли с ног. Их разносили по дому ароматизированные свечи, обожаемые мамой. Впрочем, даже они не могли скрыть то, что нельзя было не почувствовать — мама готовит фирменную лазанью.

В последнее время обоняние ее обострилось, потому в большей степени стал доступен весь спектр ароматов, от которых на глаза навернулись слезы.

— Привет! — Звуки ее голоса разнеслись эхом по огромному холлу. Ей никто не ответил. И у дома нет других машин. Может, они стоят в просторном гараже?

Тиффани прошла знакомой дорогой в кухню, к большому блестящему холодильнику с двумя дверцами, к одной из которых было прикреплено магнитом приглашение на свадьбу с фотографией Мэгги и Джерико. Она склонилась, вгляделась в счастливые лица, и сердце невольно сжалось от тоски. Они были влюблены и светились, как два солнышка.

Тиффани открыла холодильник не потому, что была голодна, а лишь с целью оторвать взгляд от красивой черно-белой фотографии.

Содержимое намекало на то, что мама собиралась готовить ее любимые осенние блюда. Сытные супы, которые часто варила в больших количествах и замораживала. Корж на крошку, как та, что для пирога крамбл, — ею они любили посыпать запеченную тыкву и яблочные чипсы.

В их семье еда всегда играла важную роль.

Тиффани не могла не задуматься, будет ли нечто подобное в ее будущем, когда они с Престоном определятся, как воспитывать ребенка вместе, живя при этом раздельно. Ведь у малыша могут появиться сводные или родные братья и сестры. А она будет мачехой.

Тиффани была так увлечена размышлениями, что подпрыгнула, когда закрыла дверцу и увидела перед собой маму.

На ней были черные легинсы и удлиненный белый свитер. Лицо раскраснелось, как после пробежки.

— Это на День благодарения, — произнесла она, увидев кусочек коржа для крошки в руке Тиффани. — Охлаждаю, прежде чем положить в морозилку.

— Обычно ты начинала подготовку за несколько дней.

— Ну, теперь, в связи с изменениями в личной жизни детей у нас будет больше гостей.

О боже, она даже не подумала о праздниках! Как же быть? Удастся ли найти повод не присутствовать? От этих мыслей в желудке все перевернулось. А ведь будут еще дни рождения и отдых всей семьей.

— Я не знала, что все соберутся у вас. — Тиффани вернула кусок коржа в холодильник.

— Может, не знала потому, что в последнее время редко сюда заглядывала? — ехидно спросила мама. — И сейчас ты ведешь себя как чужая. Даже не обняла меня. — Камилла вытянула руки.

Тиффани была рада оказаться в теплых объятиях, вдохнуть знакомый армат духов.

— Прости, мама. — В глазах блестели слезы. — Только закончила огромный заказ, устала.

Мама похлопала ее по спине:

— Все хорошо, милая. Хотя у нас, конечно, немало дел в связи с приготовлением к свадьбе.

— Кстати, как идут дела? — произнесла Тиффани в теплое плечо.

Камилла отстранилась и тяжело выдохнула:

— Мечтаю больше никогда в жизни не слышать слово «рассадка».

Открыв холодильник, достала бутылку любимого шардоне Тиффани. Вероятно, мама купила его специально для нее, от этого чувство вины кольнуло особенно сильно.

— Не могу описать, сколько мы потратили сил, чтобы разместить за столом людей, которые на протяжении десятков лет считали друг друга врагами. — Она открыла ящик и достала штопор. — Поверь, мне не раз хотелось вернуться в прошлое и вырвать сияющее ожерелье из пальцев Элизы Будро.

Камилла поставила на стол два бокала.

У Тиффани потекли слюнки при мысли о прохладном вине, как приятно будет ощущать послевкусие, но она остановила маму, когда та наполнила один бокал.

— Думаю, я откажусь. Сегодня у меня неприятные ощущения в желудке.

Как и весь последний месяц.

Мама нахмурилась, посмотрела с беспокойством и отставила бокал и бутылку.

— Ты действительно бледная. — Она приложила тыльную сторону ладони к ее лбу. — Ты не могла подхватить то же, что у Мойры и Стефа?

— У них отравление. Со мной все нормально, правда. Просто плохо спала ночью.

— Тревожилась из-за заказа?

Тиффани больше всего ценила в мачехе ее способность всегда найти самый простой выход из любой ситуации.

— В последнее время дела магазина заставляют меня больше шевелиться.

Камилла поправила прядь ее волос.

— Мне кажется, ты работаешь слишком много. Твоя сестра сказала, сегодня ты на рассвете уже была в магазине, заканчивала готовить заказ.

В этом есть доля правды. Мама открыла холодильник и достала банку имбирного эля, как делала всегда, когда Тиффани в детстве жаловалась на желудок. Она навсегда запомнила его вкус, как и то, как Камилла возилась с ней в начале их с отцом отношений. Могла, несмотря на наличие няни, отменить светский выход и остаться с ней дома. Тиффани всегда была привязана к женщине, которая вырастила ее, как родную дочь, и теперь от воспоминаний она так расчувствовалась, что на глаза вновь навернулись слезы.

— Милая моя, что случилось? Ты выглядишь так, будто вот-вот заплачешь.