Джилл Брейди - Любовный «треугольник»

Патрик плюхнулся в одно из кожаных кресел, стоящих вокруг журнального столика, покрытого стеклом. Лестер повернулся к нему в своем кресле.

— Я буду настаивать на невиновности, — заявил Патрик. — Бостон произвел на меня очень приятное впечатление. Он заверил меня, что не совершал преступления, и судебное следствие должно это доказать. Он из провинции, работает охранником на нефтехранилище. Я верю парню.

— Ты беседовал с его родителями, с его боссом?

— Да. С Бэрнсом все действительно в порядке. Я уверен на все сто, что он не нападал на девушку.

— Косвенные улики свидетельствуют о другом. Он уже привлекался ранее к суду?

Патрик посмотрел на свои ногти.

— Небольшая глупая история. Когда ему было пятнадцать лет, он с одной бандой подростков угнал автомашину. Ничего особенного. Каждый второй подросток в Нью-Йорке занимается чем-то подобным.

Лестер погладил подбородок.

— Ты тоже не был исключением?

Патрик быстро взглянул на него.

— Я с Ист-Сайда, — ответил он. — У меня были одни девочки в голове.

Лестер откинул голову назад и посмотрел в потолок.

— Что делал Бостон в четыре часа утра в Центральном парке? Не с работы же он возвращался?..

— Он был у друга. Они слушали пластинки и выпили немного пива.

— Немного?

— Три-четыре бутылки. Он не был пьян. В этом он меня чистосердечно заверил.

Лестер снова выпрямился и взял сигарету.

— Ты знаешь нашего окружного прокурора. Он закрутится волчком, если ты будешь настаивать на невиновности.

— Тогда, черт возьми, он должен выложить на стол доказательства, которые могут изобличить Бостона.

— Было бы лучше, если бы ты имел его признание.

— Такого не будет, потому что он этого не делал.

— Насколько я знаю государственного обвинителя Брентона, у него в загашнике имеется пара надежных свидетелей. Он уверен, что преступник — черномазый.

Патрик вздохнул.

— Увидим, — сказал он. — Обвинителем-то будет Брентон. Именно он!

— Человек растет в трудах, — усмехнулся Лестер. — Я буду время от времени следить за процессом.

— Старик Форбс определенно не возьмет это на себя, — заметил уныло Патрик. — Я не знаю, все ли я правильно делаю. Если бы речь шла о каких-то мелочах! К этому процессу допущена общественность. Разразится катастрофа!

— Надо быть оптимистом, — посоветовал Лестер. — Скажи себе, что все будет хорошо, тогда все действительно пойдет на лад.

— Если бы у меня была твоя уверенность, — пробормотал Патрик.

Дженика была представлена суду в качестве присяжной. В первый день процесса она нервничала. В скромном темно-синем костюме и белой блузке девушка сидела на скамье среди других присяжных и чувствовала, как бьется ее сердце.

С напряженным вниманием выслушала Дженика вступительную речь окружного прокурора, который говорил остро и хотел сразу убедить присяжных в виновности Бостона Бэрнса.

Хэнк Брентон сразу показался Дженика несимпатичным. При том, что в свои сорок пять лет он выглядел совсем неплохо — стройный, со светлыми волосами, очень ухоженный, — его холодные карие глаза раздражали девушку. Окружной прокурор обладал способностью блестяще формулировать. Но содержание его речи отличалось холодностью и излишним рационализмом. Вдобавок он вел себя так, будто ничто не могло его по-настоящему затронуть. Чувствовалось, что Брентон не любит людей и не хочет считаться с их слабостями.

Юный Патрик Флемминг, который вел защиту, произвел на Дженику совсем другое впечатление. Его речь выглядела беспомощной, но очень эмоциональной. Он непосредственно обратился к присяжным и попытался объяснить, почему Бостон Бэрнс не мог быть преступником и что на основании одних лишь косвенных улик еще никого и никогда не осуждали.

Прокурор дважды прерывал Патрика, когда его рассуждения становились слишком зыбкими и относились к судебному следствию. Судья Майлс должен был принять протесты прокурора, и это, казалось, смутило Патрика. Но адвокат нашел в себе силы снова сконцентрироваться на речи. Однако даже Дженика почувствовала его неуверенность.

Старый судья понравился ей сразу. Среднего роста, с добрым лицом и совершенно седой, он выглядел как милый дедушка.

Что касается самого обвиняемого, который в бежевом пуловере и черных брюках сидел с опущенной головой, то Дженика тут же почувствовала к нему расположение. Она не могла себе представить, чтобы этот тихий двадцатилетний негр напал на семнадцатилетнюю Кэтлин. Впрочем, Дженика решила, что она должна быть объективной и не поддаваться чувству сострадания.

Во время судебного следствия, которое началось после речей прокурора и защитника, Патрик выглядел плохо. У Брентона в этой игре были более сильные карты. Он с ходу «выбивал» свидетелей, которых вызывал Патрик.

Дженика видела, что молодой защитник становился все нервознее и отрешеннее. Неожиданно судья прервал заседание до десяти часов следующего дня.

Покидая зал суда, Дженика встретила в прохладном коридоре Лестера. Для нее это было неожиданностью. Но Лестер взял ее за руку и сказал, что настало время ленча.

Они выбрали маленький экспресс-ресторан, сели друг против друга, и Лестер попросил у Дженики сигарету. От его взгляда не ускользнуло, что она расстроена.

— Процесс захватил тебя, не так ли? — поинтересовался он.

— Да, меня это действительно увлекло, — призналась Дженика. — Но для подсудимого все складывается не очень хорошо. Этот нож, который нашли в кустах, и то, что его самого заметили вблизи места преступления…

Лестер слегка коснулся ее руки.

— Судебное следствие еще не закончено, — сказал он. — Мы лишь в самом начале разбирательства.

— Твой коллега не сможет выстоять против такого прокурора. Это видно сразу.

Лестер скривил рот в улыбке.

— Я тоже этого опасаюсь. Я слышал его речь и не нашел в ней ничего особенного. Он был обязан лучше все проработать. Но Патрик еще молод. Это надо учитывать.

Дженика удивленно взглянула на Лестера, забыв о сигарете.

— Но ведь речь здесь идет не о какой-то карьере или лаврах славы. Речь идет о том, что этого юного негра осудят, если не будет доказана его невиновность. А Патрик Флемминг не похож на человека, который сможет добиться этого.

Лестер был такого же мнения. Разбирательство шло плохо, и он спрашивал себя, как старый Форбс прореагирует на это. Лестер прекрасно понимал, что, если Патрик и дальше будет вести себя подобным образом, Хэнк Брентон одержит легкую победу, и Бостона Бэрнса осудят, как только появятся основные свидетели обвинения. А у прокурора имелось кое-что в загашнике.