Натали Де Рамон - Рыцарь моих снов

— Ты что, уже договорилась с Дюленом? — перебил брат.

— Видишь ли, Министерство культуры неплохой вариант, но ведь можно продать и повыгоднее. Ведь замок стоит гораздо дороже папиных долгов. Брунар сумеет оттянуть срок, к тому же он обещал прислать в помощь свою племянницу. Помнишь малышку Пати? Оказывается, она теперь занимается недвижимостью, и Брунар готов давать любые консультации.

Брат с явным интересом слушал меня и задумчиво качал головой. Только бы он согласился!

— Так ты не против? — затаив дыхание, спросила я.

— А что, здравая идея. Я бы, пожалуй, взялся.

— Нет-нет! — воскликнула Моник. — Анабель, ты не должна уезжать, не продав замок. Тебе надо как следует с ним попрощаться. Будешь водить покупателей, показывать самые укромные уголки, вспоминать все, что с ними связано…

— Глупости, — обрезал ее Ален. — Сентиментальные бабьи глупости.

— Отчасти Моник права, — заступилась я. — Но, сказать по правде, мне будет тяжело водить покупателей по замку. Именно из-за глупых бабьих сантиментов.

Ален с подчеркнутым аппетитом отправил в рот кусок хлеба и промолчал.

— Кроме того, — добавила я, — я уверена, что если замком займешься ты, то в два счета найдешь каких-нибудь новых инвесторов или кредиторов, потому что тебе будет лень торговать им. Раздобыть средства с твоими связями и талантами проще простого. Я не права?

Брат промямлил в ответ что-то невразумительное. Но, главное, он не отказывался заняться замком, так что я смогу в ближайшее время уехать к пингвинам!

— Позвольте заметить, господа, — степенно подал голос дворецкий. — Но, по-моему, расставаться с Бельшютом в высшей мере неосмотрительно. Гран-барон никогда не одобрил бы подобной затеи. — Гран-бароном Герен называет моего прадеда.

— Выпейте с нами, Арман, за гран-барона, — предложил брат, направляя мысли старика в иное русло во избежание пространной нравоучительной притчи на тему о правильном господском поведении. — И вообще пора помянуть нашего отца.

— Да, — сказала я, ощутив новый прилив холода и снова подумав: как странно слышать, что брат называет моего папу «отцом». Странно и то, что мы впервые за весь вечер заговорили о нем. Но ведь нельзя же спрятаться от реальности? Надо принять все, как есть, и жить дальше. — Да, — повторила я. — Давайте выпьем все вместе.

— Весьма польщен, господа. Думаю, что госпожа баронесса не будет возражать, если я принесу бутылочку «Шато Бельшют» урожая тысяча девятьсот девятого года? Помнится, гран-барон своими ножками изволили топтать виноград. Золотые времена! А теперь и капусту-то заквасить будет некому…

Мыс братом переглянулись: в тысяча девятьсот девятом году до рождения нашего славного семейного хронографа предстояло ждать не меньше двадцати лет. Хотя напоминание о квашеной капусте больно резануло мой слух.

Мы помянули гран-барона, подняли бокалы за папу. Брат внимательно смотрел на меня. Но я не могла говорить о папе в прошедшем времени. Мы выпили молча, и брат начал торопливо прощаться.

— Это жестоко! — возмутилась Моник. — Как ты можешь сейчас бросить свою сестру одну в огромном замке?

— Анабель не младенец. Поехали, поехали, Моник. До темноты будем дома. Завтра у меня сложный день. Я должен выспаться и привести себя в порядок.

— Но мы можем переночевать здесь, а завтра выехать пораньше. Я бы умерла от страха — ночевать здесь одной!

— В общем-то я не боюсь ночевать одна, — сказала я. — Но правда, оставайтесь. Мне будет очень приятно.

— Не обижайся, сеструха, — сказал брат. — Завтра у меня действительно серьезные переговоры, и не мешало бы сделать из дома пару звонков, пока не очень поздно.

— Ну так поезжай один! — предложила Моник. — А я останусь. Прогуляемся с Анабель по саду, поболтаем о нашем, о девичьем. Мы же теперь почти сестры! Можем даже лечь вместе, чтоб было теплее и не так страшно. Неплохая идея, Анабель?

— Отвратительная, как и все твои идеи! — не дав мне ответить, раздраженно отчеканил Ален.

Моник поджала губки, но не произнесла ни слова.

— Спокойной ночи, сеструха! — нормальным тоном произнес брат и, демонстративно привстав на цыпочки, чмокнул меня в щеку. Ален невысокий, коренастый и плотный, в своего отца. — Не горюй, моя маленькая сестреночка, жизнь есть жизнь. Старею. — Он вздохнул, виновато посмотрев на Моник. — Нервы никуда не годятся.

Я поцеловалась с Моник на прощание, она ласково погладила меня по спине.

— Созвонимся, — сказала брат. — Держи меня в курсе.

И они уехали.

Я попыталась реанимировать в камине прогоревшие угли. Бесполезно. И спустилась в кухню, там было теплее. Дворецкий в переднике мыл посуду. Белые перчатки лежали рядом.

— Арман, я помогу. Вы мойте, а я буду вытирать.

— Не баронское это дело, — мгновенно обиделся он. — Наняли бы себе горничную, мадемуазель Анабель.

— Какая горничная, Арман, мне и с вами-то расплатиться нечем.

— Будет день, будет пища, — философски изрек дворецкий. — Господь не оставит. Вот, помнится, при гран-бароне… — И старик завел свои обычные рассуждения про правильную баронскую жизнь в старые времена.

Я давно знаю наизусть каждое слово всех его историй, но слушать старческую болтовню в теплой кухне все же лучше, чем замерзшим привидением блуждать по гулким комнатам замка. Я предложила дворецкому принести вина и выпить со мной. Он воодушевился — без посторонних старик не только разрешал себе выпить с господами, но и даже сидеть в их присутствии.

— Только позвольте сначала закончить с посудой, мадемуазель Анабель, — попросил он.

И тут забренькал звонок. Для удобства он проведен от входа в замок на кухню.

— Кто бы это мог быть? — удивилась я, поспешно вскакивая, чтобы бежать открывать дверь.

— Вероятно, мсье Жердоль и его спутница изволили вернуться, госпожа баронесса, — ответствовал Герен, смерив меня таким взглядом, что я сразу поняла, сколь низменна и неподобающа баронскому титулу моя поспешность.

Он неторопливо вытер руки, снял фартук, надел белые перчатки и с достоинством понес себя из кухни. Я последовала за ним, испытывая трепет перед невозмутимостью дворецкого.

— Соблаговолите подождать здесь, госпожа баронесса, — заметил он в гербовом зале, явно забывшем о том, что камин служит для разведения огня. После теплой кухни атмосфера помещения показалась мне холоднее Антарктиды. — Я доложу. — И скрылся в дверях вестибюля.

Я успела окончательно заледенеть до его возвращения.

— Посетитель, госпожа баронесса. Принимать или нет?

— Кто именно, Герен?