Стелла Фуллмер - Только дружба?

Девон почувствовала, что двое мужчин, большой и маленький, того и гляди заключат против нее союз.

— фу-у-у! — повторил Джонни, довольно повизгивая.

Девон вздохнула. Это самое «фу» теперь на несколько дней станет любимым словечком Джонни. Что ж, могло быть и хуже, философски подумала она. Месяц назад, когда ей пришлось вызвать водопроводчика, Джонни услышал, как тот ругается и несколько дней радостно повторял новое слово всем и каждому.

Но вскоре этот инцидент покажется мелочью, можно представить, какой поднимется шум, когда станет известно, что она — не мать Джонни! Несколько человек, правда, об этом уже знают: педиатр, директриса детского сада...

— Я люблю на завтрак яичницу с беконом.

— Нет, нет! — Джонни радостно подпрыгнул в своем высоком стульчике в знак согласия.

— «Нет» у него означает «да», — пояснила Девон для Паркера, — и еще много других слов.

В основном Джонни говорил «нет», когда догадывался, что то, чего он хочет, ему не разрешается.

— Значит, он меня поддерживает, — заключил Паркер.

— Имей в виду, вероятнее всего он не будет есть яичницу, — предупредила Девон.

— Зато я буду.

Она вздохнула с видом великомученицы.

— Паркер, от тебя одни хлопоты! У меня все равно нет ни яиц, ни бекона, — солгала она.

— А, так у тебя сегодня день покупок? Девон пренебрежительно фыркнула.

— Уж не хочешь ли ты пойти вместо меня в магазин?

Сделав вид, что не заметил ее сарказма, Паркер невинно уточнил:

— Нет, я хотел попросить тебя купить заодно бритвенный станок, а то я становлюсь похожим на пирата. — Он потер небритый подбородок. — Я поискал в твоем шкафчике в ванной, но не нашел.

Темная щетина и впрямь придавала его лицу нечто пиратское, пугающее, но отнюдь не делала менее привлекательным. Девон кисло подумала, что некоторым женщинам эта небритость даже нравится, а кое-кому, тем, кто забыл всякий стыд, непременно захочется узнать, что они почувствуют, если колючая щетина коснется чувствительных мест на теле, например, грудей... На щеках Девон проступили два красных пятна. Она с преувеличенным недовольством посмотрела на щетину Паркера.

— Мог бы не утруждать себя поисками, а просто спросить у меня. Между прочим, мне не нравится, когда роются в моих вещах.

— Ладно, не кипятись, я могу потерпеть до дому. — Паркер виновато улыбнулся. — Я просто хотел помочь тебе дельным советом.

— Когда ты в таком настроении, от тебя столько же помощи, сколько от занозы под ногтем! — в сердцах выпалила Девон.

— Ты злишься, потому что напряжена и еще немного страдаешь от похмелья.

Первую часть фразы Девон пропустила, а за вторую ухватилась.

— А кто в этом виноват? Я не пью одна.

— Похвально, я тоже некоторыми вещами не занимаюсь в одиночку, — невинно заметил Паркер.

Невинность его тона не обманула Девон, она решила, что безопаснее будет не развивать эту тему дальше и сделать вид, будто не догадывается о скрытом подтексте его слов. Вот только румянец не желал сходить с ее щек.

— Но питье вина, — продолжал между тем Паркер, — не одно из них. Может, я приготовлю для нас завтрак?

— Во-первых, я не голодна, а во-вторых, не припоминаю, что приглашала тебя остаться завтракать.

— Я думал, ты просто забыла.

— Нет, это не забывчивость, а грубый, преднамеренный отказ.

Но Паркера ее отпор не обескуражил.

— Должна же ты когда-то есть. — Он окинул критическим взглядом ее стройную фигурку. — Ты слишком худенькая.

— К счастью, красота — дело вкуса.

— Возможно, все это к лучшему. Я имею в виду не твою фигуру, а то, что мужчин может отпугнуть перспектива, получить в придачу к женщине чужого ребенка.

Девон презрительно поморщилась.

— Тебе виднее, но мне такие мужчины не нужны! Я вообще прекрасно обхожусь без мужчин.

С такими губами, словно самой природой созданными для поцелуев? Как-то не верится, подумал Паркер.

— Не это ли отпугнуло твоего аптекаря?

— В последний раз повторяю: аптекарь вовсе не был «моим». Мы расстались совсем не поэтому.

Генри никак не мог поверить, что она отказывается выйти за него замуж, Девон пришлось сказать ему правду о Джонни, после этого кавалера как ветром сдуло.

— Он узнал, что ты храпишь?

В глазах Девон что-то блеснуло, и она быстро опустила ресницы. Что сказал бы Паркер, если бы узнал правду? Смутился? Стал бы ее жалеть? Нет уж, жалость ей не нужна! Девон глубоко вздохнула и вызывающе задрала подбородок. Жизнь порой бывает жестокой и несправедливой, но это не повод упиваться жалостью к себе.

— Я не храплю.

Паркер хмыкнул и, не вставая с места, ногой открыл дверцу холодильника и обратился к Джонни:

— Что ты думаешь, приятель? Бекон и, если мне не изменяет зрение, целая дюжина яиц! Наверное, Девон просто забыла.

Девон с досады громко захлопнула дверцу кухонного шкафа, но это не помогло.

— Единственное, о чем я забыла, — заявила она, — это, каким ты можешь быть толстокожим и несносным!

— Но ведь ты по мне скучала, когда меня не было, правда?

Не задумываясь о последствиях, Девон ответила честно:

— Как ни странно — да.

Паркер быстро повернулся к ней и успел заметить на ее лице изумление. Девон попыталась загладить оплошность:

— Это лишний раз доказывает, как сильно я истосковалась по обществу взрослых.

Поздно.

— Я тоже по тебе скучал. Девон.

В синих глазах Девон появилась настороженность. Молчание затягивалось. Наконец не выдержав, она пробурчала:

— Тебе, наверное, не хватало кого-то, кто тобой командовал бы.

— Немного найдется людей, с которыми можно позволить себе быть самим собой.

— Ты хочешь сказать, мало кто готов простить тебе грубость и вообще несносное поведение?

— Да, я жуткий тип, — с готовностью согласился Паркер.

Девон удалось сдержать улыбку, но это было нелегко.

Паркер с аппетитом уплел яичницу с беконом, которую Девон скрепя сердце все-таки согласилась приготовить, и даже скормил несколько ложек Джонни, когда к дому подъехала сверкающая красная машина.

— Господи, это они! — ахнула Девон. — Слишком рано. Что делать?..

Паркер с непроницаемым видом несколько секунд наблюдал за ее суматошными метаниями, потом бесстрастно предложил:

— А не захлопнуть ли дверь у них перед носом?

— Если не можешь посоветовать ничего дельного, — прошипела Девон, — лучше молчи. В доме жуткий кавардак!

Паркер так не считал, да и не думал, что это важно, но он знал, что женщины придают непомерное значение тому, чтобы вокруг не было ни пылинки.

— Дом сойдет и таким, а вот тебе не мешало бы привести себя в порядок, — сказал он с безжалостной откровенностью. — Дай-ка я тебе помогу.