Стелла Фуллмер - Только дружба?

— Согласится, не волнуйся!

Девон выудила из груды белья и одежды несколько предметов и посмотрела на Паркера.

— Надеюсь, ты сам найдешь дорогу до двери?

Ей ни к чему лишние отвлекающие моменты, а в том, что Паркер будет отвлекать ее внимание, она не сомневалась.

— Может, хоть душ принять разрешишь?

Девон фыркнула. Глупо смотреть в глаза этаким трогательным спаниелем, когда внешне куда больше походишь на холеного мускулистого добермана.

— Так и быть, прими, — нехотя согласилась она. — Паркер... думаю, ты сам понимаешь, что я не хотела бы, чтобы ты кому-то рассказывал... о том, что я тебе рассказала. — Девон смешалась. — Я чувствую себя так глупо...

Она поёжилась, вспомнив, как рыдала на его груди. Это воспоминание потянуло за собой другое: запах его кожи вспомнился Девон так отчетливо, что она почувствовала себя еще более неуютно.

— Честно говоря, звонок Сары застал меня врасплох... я была не в себе.

На щеке Паркера задергалась жилка, ноздри затрепетали. Вот тебе и дружба, вот тебе и доверие!

— Иными словами ты просишь меня не бегать по деревне с громкоговорителем? — саркастически уточнил он.

У Паркера было много знакомых, но он, будучи весьма разборчивым, далеко не всех считал своими друзьями, однако тем, кого считал таковыми, доверял безоговорочно. Ему казалось вполне естественным ожидать такого же доверия в ответ.

Девон вздохнула. Пожалуй, Паркер вправе обижаться, ей нужно было выразить свою просьбу более тактично. Но сейчас у нее полно других забот, думать о том, как не задеть чувства Паркера, — не самая первостепенная из них.

— Ну, хорошо, хорошо, не сердись, я сказала просто на всякий случай.

— Может, ты не заметила, но прошлой ночью не ты одна открыла свою душу. Возможно, мне тоже стоило бы попросить тебя подписать пакт о неразглашении.

— О, я уже все забыла, — живо солгала Девон.

Она не знала, в чем причина, но почему-то сама мысль о том, что Паркер может и дальше откровенничать с ней о своей личной жизни, вызвала у нее желание убежать и скрыться. Когда речь шла о его многочисленных любовных интрижках, ей было легко шутить, посмеиваться, посматривать на него свысока, но в том, что Паркер влюбился и собирался жениться, она, как ни старалась, не могла найти ничего забавного.

— Как у тебя легко получается. — В серых глазах мелькнула боль, и Девон поспешно отвела взгляд. — Все забыла.

Она вдруг поняла, что не желает ничего слышать о женщине, которая завоевала сердце Паркера только затем, чтобы его разбить.

— Паркер я не хотела бы показаться бесчувственной, но... — Ей вдруг пришло в голову возможное объяснение событий прошлой ночи, которое Девон решила тут же проверить. — Так ты вчера ночью не хотел быть один? Поэтому ты не уехал?

— Хочешь сказать, что я впал в детство?

Паркер задумчиво поскреб подбородок, темный от отросшей за ночь щетины. Девон доводилось целоваться только с гладковыбритыми мужчинами. Интересно, каково было бы... Покраснев, Девон приказала себе не отвлекаться.

— Думаешь, я искал убежище? А что, пожалуй, это логично. Разве в детстве я не забирался в твою постель всякий раз, когда мне нужна была нежная материнская забота?

Паркер задумчиво посмотрел ей в глаза. Сердце Девон неожиданно забилось громче и как будто неровно.

— Очень смешно! — пробормотала она.

— Да, просто обхохочешься, — подтвердил Паркер без малейшего намека на улыбку.

Когда Паркер принял душ и вышел из ванной, Девон в кухне кормила Джонни завтраком. Малыш, как всегда, не очень-то торопился. Наконец Девон решила, что Джонни сыт, и, оставив его сидеть на высоком стульчике, стала наводить порядок и мыть посуду.

Паркер, который непринужденно общался с самыми влиятельными политиками, терялся, не зная, как разговаривать с малышом.

— Доброе утро, приятель. — И на всякий случай подмигнул.

Джонни улыбнулся и ткнул в сторону Паркера перепачканным в каше пальчиком.

— Дядя!

— Да, малыш, — машинально ответила Девон. К счастью, ограниченный словарный запас Джонни не позволит ему распространяться о том, что он видел в ее спальне.

— Дядя мохлатый, — радостно сообщил мальчик и замолчал, ожидая похвалы.

— Надо говорить «лохматый», дорогой. Посмотрев на Паркера, Девон заметила, что он наблюдает за ней со странным, напряженным выражением на лице, но, когда он перевел взгляд на Джонни, это выражение исчезло.

— Ты меня, наверное, не помнишь. Меня зовут дядя Паркер. — Он снова посмотрел на Девон. — Джонни умеет говорить?

— Умеет, но без переводчика его не поймешь. Вы с ним сами решите, как он будет тебя называть.

Чтобы поставить кастрюлю на верхнюю полку, Девон встала на маленькую скамеечку и приподнялась на цыпочки. Паркер неожиданно для себя отметил, какая у нее маленькая упругая попка. Несмотря на просторную одежду, словно специально предназначенную скрыть как можно больше, он не мог не заметить, что у нее хорошая, пожалуй, даже очень хорошая, фигура. Нахмурившись так, что брови сошлись на переносице, он подошел к Девон сзади и взял из ее вытянутых над головой рук кастрюлю.

— Ты что, не знаешь, что большинство несчастных случаев происходит дома?

— Ой, не надо читать мне лекции о технике безопасности! — огрызнулась Девон.

Обернувшись, она обнаружила, что Паркер стоит к ней почти вплотную. Интересно, поймал бы он ее, если бы она упала? Что бы она при этом почувствовала? С ее онемевших губ сорвался тихий звук протеста. Спустившись со скамеечки, Девон стала пятиться, пока не уперлась в край кухонного стола. Атмосфера в комнате внезапно накалилась, казалось, сам воздух настолько заряжен сексуальным напряжением, что Девон с трудом удавалось его вдохнуть. Заглянув в расширившиеся глаза Паркера, она поняла, что он чувствует то же самое.

— Завтлак! — требовательно пропищал детский голосок.

Взрослые, вспомнив, что они не одни, виновато отпрянули друг от друга и одновременно посмотрели на малыша. Оба, не сговариваясь, решили сделать вид, будто ничего не произошло.

— Отличная мысль, Джонни. Это место не занято? — Паркер с улыбкой шумно пододвинул к столу стул и, оседлав его задом наперед, положил руки на спинку. — Скажи, приятель, Девон по утрам всегда такая ворчливая?

Как будто ты сам не знаешь, насмешливо подсказал ему какой-то голос. С лица Паркера исчезла улыбка.

— Ка-са! — объявил малыш, окуная палец в тарелку с овсянкой.

— Джонни любит есть самостоятельно, — пояснила Девон.

Паркер усмехнулся.

— Правда? А мне показалось, что он любит принимать ванны из овсянки. Овсянка... фу-у-у! Он театрально содрогнулся, чем рассмешил Джонни.