Вайолет Уинспир - Запретная страсть

– Моя настоящее имя Долли, – импульсивно проговорила девушка. – Его заменили на Деллу по профессиональным причинам. А теперь, может, отправимся в бальную залу, синьор?

– Вам не терпится потанцевать со мной?

– Нет! Мне не терпится съесть сандвич. Я не волшебное воздушное существо, которое может танцевать, отведав лишь листок салата, хотя вы и находите меня тощей.

Надменно запахнув накидку, Делла направилась по палубе к освещенным стеклянным дверям бальной залы, там играла музыка и слышался оживленный разговор, но, как только Делла появилась на пороге в сопровождении Ника, на губах которого играла довольная улыбка, в зале наступила тишина.

Со всех сторон на него посыпались приветствия, но он отвечал на них очень сдержанно, уделяя все свое внимание Делле. Тут же несколько голов повернулись к Камилле, одетой в гладкое и блестящее красное платье с черным кантом на лифе. Ее подведенные глаза возмущенно засверкали, когда она заметила обращенные на нее взоры тех, кто думал, будто ей удалось завоевать графа. Его внезапное появление с Деллой, казалось, говорило о том, что ему наскучило общество привлекательной разведенной. Во время любого круиза по кораблю ходят слухи и догадки по поводу того, кто в кого влюбился, и Делла, принимая бокал «Романи Конти» из рук Ника, чувствовала, что стала центром внимания. Девушка пыталась выглядеть беспечной, но на самом деле она была обеспокоена. Возможно, кто-либо из отдыхающих знал о ее связи с Маршем Грэхемом, и ей претила сама мысль, что какие-то слухи могут дойти до него. В конце концов, она никоим образом не обнадеживала Ника, но ведь именно это его и привлекало. Однако сейчас нечего было и думать о том, чтобы избавиться от него. Делле приходилось вести себя с ним так, будто на его месте был Джо или Стив Рингдейл.

Неожиданно она заметила Стива среди танцующих и весело улыбнулась ему. Он держал в объятиях юную блондинку. Улыбнувшись в ответ, он бросил красноречивый взгляд на широкие плечи Ника. Даже в вечернем костюме Стив не считал себя вправе соперничать с графом, и Делла поняла, что его мнение разделяют большинство присутствующих мужчин, поэтому сегодня ее единственным партнером будет Ник.

В этот момент Делла поймала на себе взгляд, и ее губы причудливо изогнулись.

– Камилла сегодня великолепна, – со значением сказала она. – По-моему, с вашей стороны жестоко пренебрегать ею на глазах у всех этих людей. Ведь все знают, что вы ухаживали за ней.

– Я провел с ней не так уж много времени, – возразил он. – Но когда женщина начинает себя вести так, будто она владеет мной, я реагирую на это как рак-отшельник и тут же прячусь в раковину. Это во мне говорит латинская кровь, синьорина. Хотя последние несколько лет я прожил в Америке, я остался итальянцем. Вы понимаете?

– Разумеется, – сухо ответила Делла. – Вы предпочитаете сами заказывать музыку.

– Да, и мне очень нравится та музыка, которую сейчас играет оркестр. Вам она знакома?

Делла посмотрела на оркестр, располагавшийся в конце залы. Играли вальс «Прекрасная роза», и он вызвал в ее памяти Вену.

– Пойдемте, красавица Долл, потанцуйте со мной. – Ник распахнул объятия, и Делла во внезапном порыве шагнула к нему навстречу. Ей захотелось хотя бы на несколько минут перенестись в те романтичные дни, когда влюбленные танцевали при свечах. Она почувствовала, что руки Ника крепко обхватили ее, и прижалась к его высокому гибкому телу. Делла не сомневалась, что он хороший танцор, ведь в его жилах текла романская кровь, но она не могла предугадать, как ее тело откликнется на его движения. Она любила танцевать, но каждый раз, когда им с Маршем приходилось танцевать в клубах или дома у его деловых партнеров, он был всегда слишком напряжен и формален.

Но Ник не был ни напряжен, ни формален; он инстинктивно чувствовал ритм музыки и держал Деллу так, будто она была его частью, поэтому каждый их шаг, каждый поворот, каждая вариация в вальсе приносили ей наслаждение, которого она не могла отрицать.

Когда вальс подходил к концу, Делла заметила, что Ник сделал знак музыкантам, и, вместо того чтобы перейти на что-нибудь более современное, они продолжали играть музыку Штрауса. Вскоре зал наполнился парами танцующих, молодыми и пожилыми, которые стекались со всех концов корабля. В воздухе словно зазвучала ностальгическая нотка, и вскоре танцующие выплеснулись на палубу, где пришел черед польки и мазурки.

– Ник, – внезапно сказала Делла, – вы владеете каким-то волшебством, не так ли? Стоило вам поднять палец, как все поддались вашим чарам.

– Не моим, синьорина. Эти люди очарованы неподражаемым творцом музыки, великим Иоганном Штраусом.

– Но ведь это вы сделали знак оркестру, чтобы они продолжали играть Штрауса. Какой сюрприз! Я начинаю думать, что вы не так просты, Ник.

– Вы слишком много думаете, Долли, – поддразнил он ее и, продолжая вальсировать, увлек ее из залы на уединенную палубу, где царила абсолютная тишина. Мягкий ночной бриз волновал серебристую морскую гладь. Они находились сейчас в субтропических водах, поэтому звезды казались гораздо крупнее, нежели те матовые пятнышки, что блестели в северном небе.

Делла безмолвно стояла у перил корабля. Все ее тело трепетало от восторга, вызванного очарованием этой ночи и музыкой давних времен. Она никогда так не ощущала всю полноту жизни и в то же время никогда не была так спокойна. Стоя рядом с Ником, она восхищалась окружавшей ее красотой, но не могла представить себе, как ослепительно хороша она сама в свете звезд.

Ник, как и она, молча любовался океаном, как будто он напоминал ему что-то. Они больше не касались друг друга, и впервые за последние часы между ними пролегли таинственные тени от звезд, серебряные и бархатистые. Его отстраненность притягивала и волновала Деллу. Она могла дотронуться до его руки, но, несмотря на это, ей казалось, что он находится за тысячи миль от нее. Дёлла медленно повернулась к нему, чтобы видеть его языческий профиль, очерченный лунным светом.

Она привыкла думать о Нике как о циничном бездельнике, стремящемся к удовольствиям за счет окружающих, но сегодня вечером, танцуя в его объятиях, она осознала, что он гораздо более человечен, чем она предполагала. В звуках «Прекрасной розы» он почувствовал нечто такое, что превратило обычный танец в источник наслаждения, и он, не колеблясь, использовал ту власть, которую предоставлял его титул, не столько для того, чтобы развлечь самого себя, сколько для того, чтобы порадовать окружавших его людей.

Внезапно Ник пошевелился, и их глаза встретились.

– Мы оба услышали его, правда? – спросил он. – Тихого ангела.

Делла кивнула: