Джуди Чапмэн - Снова в моем сердце

— Черт возьми, успокойся, никто не заставляет тебя делать это прямо сейчас! — Он потащил ее вокруг задней спинки софы. — Ты упадешь и на этот раз сломаешь шею, а я буду выслушивать твое «Я же говорила тебе… так будет всегда»… Нет, мэм, упаси меня Бог от этого!

Она рассмеялась, и у Джеймса вдруг поднялось настроение. Ворошить прошлое — значит разрушать настоящее. То, что случилось, осталось в прошлом, и с этим уже ничего не поделаешь. Но может, сегодня пришло время для радости?

— А ну-ка давай сюда! — Джеймс указал на спинку софы.

Она непонимающе взглянула на него.

— Хочешь, чтобы я залезла на твою софу?

— Почему бы и нет? — Он ухватил ее за талию. — Закинь правую ногу.

— Джеймс, я… — Алекс возмущенно вскрикнула, когда он подтолкнул ее к мягкой спинке.

— Теперь представь, что это твоя лошадь. — Он установил ее руки в нужное положение. — Так, назовем его… хм-м… Чертенок. Теперь держи поводья…

— А у меня будет за что уцепиться?

— Забудь об этом. Теперь…

— А вдруг я не удержусь и…

— Удержишься. Используй мышцы ног, сожми ими спину «лошади». Вот здесь, видишь? — Без всякой задней мысли Джеймс коснулся внутренних мышц ее бедер. Она напряглась, и, подняв глаза, он встретил ее удивленный взгляд.

— Фу, черт… пардон. — Отдернув руку, Джеймс неловко кашлянул и отошел от нее. В доме очень жарко или это его бросило в жар? Он похлопал себя по бокам. — Как я говорю, используй мускулы, чтобы удержаться. Теперь отклонись назад, так… а теперь вперед, назад и вперед, медленно, от линии талии. Назад и вперед…

Алекс заерзала на подушке.

— Вот так?

— Нет, не так. — Джеймс закинул ногу на спинку софы. Аромат Алекс коснулся его, когда он расположился лицом к ней. Но он старался смотреть на положение рук, а не на грудь Алекс, обрисованную шелковой блузкой. — Теперь раскачивайся вот так. — Джеймс задвигался, изображая медленную езду на лошади. — Поняла?

Алекс попыталась повторить, но было трудно сосредоточиться на чем-то при таких волнообразных движениях Джеймса. Видавшие виды джинсы не могли скрыть всей откровенности его мощного мужского естества, и внезапный жар объял Алекс от кончиков пальцев до макушки.

Она снова и снова пыталась имитировать движение.

— Кажется, поняла, — проговорила она, желая лишь получить позволение сойти с «лошади» как можно скорее.

— Не вполне. — Джеймс подвинулся вперед, сокращая расстояние между ними. — Видишь? — Он мягко взял ее за талию. — Держи корпус прямо, не сгибайся и представь, что нижняя часть не что иное, как детская игрушка, валяющаяся на полу. Расслабься, позволь ей двигаться свободно.

Алекс с трудом сглотнула, перед ее глазами внезапно возникла впечатляющая картина: она и Джеймс, лежащие на полу. Он наклонился ближе. От него пахло хорошим мылом, дыхание было свежим и чистым, а сильные руки излучали тепло. Их колени соприкасались, и ничего не стоило потянуться и прижаться губами к жилке, бьющейся у основания его шеи…

— Черт, Лекси, не отвлекайся!

Она ахнула и затаила дыхание, когда Джеймс, крепко обхватив ее талию, снова задвигался. Он с силой притягивал Алекс к себе и отодвигал назад. Притягивал и отодвигал, притягивал и отодвигал…

— Так, так, уже лучше, — подбадривал Джеймс. — Представь, что ты сверху…

— Сверху чего?

Их глаза встретились.

— Послушай, не надо. Ты прекрасно понимаешь, о чем я, — глухо бросил он. — Сверху.

Да, Алекс понимала. И представила себе обнаженного Джеймса Маклинтока и себя, сидящую сверху… Ее тело снова обдало жаром.

Разгоряченная плоть, влажность губ, пот, страсть…

Он наклонился, и она знала, что только секунда отделяет их от поцелуя. Алекс в ожидании облизнула губы, и когда Джеймс придвинулся ближе и, крепко взяв ее за бедра, прижал к себе, ее сердце заколотилось в бешеном ритме. Сохраняя равновесие, она ухватила его за руки, пониже плеч, где кончались закатанные рукава рубашки. Сильные руки, загорелые и теплые. Джеймс был стопроцентный мужчина, и, к собственному удивлению, Алекс осознанно отбросила осторожность во второй раз в жизни и предалась предложенному ей физическому удовольствию.

Их покачивание обрело более чувственный темп, объединив Алекс и Джеймса в медленном первобытном ритме. Его руки лежали на ее талии, ладони Алекс скользили по его рукам выше, к плечам. Она пробежала пальцами по завиткам волос на шее Джеймса, мягко притянула его голову, ближе, еще ближе, пока он не принял приглашения ее раскрывшихся губ.

Они утонули друг в друге, и время остановилось, выражая лишь желание, ожидание, необходимость…

— Ма-ама!

Услышав крик Куинни, Алекс отпрянула, ее голова дернулась, словно от удара кнута. Она благодарила Бога за то, что услышала голос разума.

— Куинни! — воскликнула Алекс, высвободившись из объятий Джеймса. И тут увидела дочь рядом с Роупером. Куинни была потрясена, тогда как Роупер прикусил губу, чтобы не рассмеяться. — Это совсем не то, что ты думаешь! — затараторила Алекс. Она покосилась в сторону Джеймса, и ее сердце упало. Черт, это будет непросто объяснить!

Алекс смотрела на Джеймса, прося помощи, но его глаза были прикрыты, а на губах играла недоверчивая улыбка. Она понимала: Джеймс крайне смущен тем, что они допустили такое, зная, какое впечатление это произведет на ребенка. Мозг Алекс лихорадочно работал. Как же выйти из этой ситуации, сохранив приличие и уклонившись от вопросов и необходимости отвечать на них?

— Правда-правда, Джеймс учил меня кое-чему, — вымолвила Алекс, стараясь освободиться от него. Он убрал руки, и она не слишком изящно вскочила. Быстро проведя рукой по волосам, она рассмеялась.

— Например? — Куинни лукаво взглянула на мать.

— Например, как лучше держаться на лошади, — ответила Алекс, стараясь придать тону непринужденность.

Джеймс сполз с софы и сел, опираясь на спинку и скрестив руки на груди.

— Все дело в позиции, — добавила Алекс, так как он продолжал хранить молчание. Джеймс не собирался помогать ей. — Немного раскачиваешься, назад и вперед, ну, ты знаешь. Вперед и назад, как… — Она замялась. — Уверена, я не должна говорить тебе такие вещи.

— Конечно, мэм, — вежливо поддержал Роупер. Алекс повернулась к нему, но он, казалось, дразнил ее. Как можно сердиться на Роупера, когда он просто шутил. — Мак здесь лучший учитель. Вы были в хороших руках, мэм.

Джеймс коротко рассмеялся и покачал головой.

— Хватит, Роупер, — бросил он и встал, глядя на своего помощника. Тот был большой любитель пошутить, но Джеймс не знал, придутся ли его шутки по душе Алекс, принимая во внимание щекотливость ситуации.