Бетти Нилс - Секретарша для доктора

Матильда узнала об этом утром, когда пришла в клинику, от обсуждавших эту новость пациентов, которые сами узнали ее от мальчика, привозившего в деревню молоко. После утреннего приема она хотела было поговорить с ним о случившемся, но, заметив вежливое и отчужденное выражение его лица, не решилась. Она видела, что он очень устал, и сочувствовала ему всем сердцем.

Только после вечерней смены, пожелав ему спокойной ночи, Матильда добавила:

— Я надеюсь, вам удастся хорошо выспаться, доктор. Вы, должно быть, очень устали.

Он отрешенно посмотрел на нее.

— Спасибо, мисс Пейдж, не стоит беспокоиться обо мне.

— Я не беспокоюсь о вас. Думаю, вы сами способны позаботиться о себе. Однако, как дочь священника, я привыкла беспокоиться о других людях. — Она шагнула к двери. — Доброй ночи, доктор. Утром вы почувствуете себя лучше.

Матильда познакомилась уже со всеми жителями деревни. Отношения с доктором были все такими же. Время от времени они разговаривали друг с другом, на большее она и не могла надеяться.

Но однажды случилось непредвиденное.

В магазин миссис Симпкинс зашел незнакомый человек, чтобы спросить дорогу. По его виду можно было предположить, что он болен: лицо его покрылось испариной, когда он, закашлявшись, обращался с вопросом, глаза слезились. Ему явно надо было лежать в постели. Женщины наперебой стали отвечать на его вопросы, объясняя, как выйти из деревни, потом начали рассказывать о домашних средствах лечения тяжелого кашля, а миссис Симпкинс продала ему несколько пачек таблеток от гриппа.

На следующей неделе первые жертвы гриппа пришли в клинику. Матильда, несмотря на такой наплыв больных и конец рабочего дня, продолжала их записывать на прием. Она считала, что, приняв больше больных, они быстрее справятся с эпидемией болезни, тем более что доктор обычно не смотрел на часы, а принимал всех пациентов до последнего.

После приема, когда они остались одни, доктор разразился длинным внушением, начав с того, что, кажется, он не менял часы работы.

— Если уж мы теперь работаем утром больше на полчаса, — продолжал он, — то, значит, вечером мы должны продлить прием на час и так далее? Да, конечно, мы не должны допустить того, чтобы грипп прогрессировал. Пациенты должны оставаться дома, где за ними будут все-таки лучше ухаживать. Но ведь нелегко найти тех, кто мог бы оказывать им помощь дома, у нас в деревне не так уж много свободных рук.

— Если надо, я смогу помочь, — сказала Матильда.

Он внимательно на нее посмотрел и сказал:

— Я принимаю ваше предложение, но я также очень надеюсь, что впоследствии вы о нем не пожалеете, мисс Пейдж.

К концу недели стало ясно, что грипп принял тяжелую форму и начал распространяться за пределы деревни. Многие жители работали на фабриках и заводах Тонтона. Им приходилось каждый день ездить на автобусе. Кашляя и чихая, они поневоле становились разносчиками болезни. Запреты выезжать из дома их не останавливали, ведь им надо было зарабатывать деньги и кормить свои семьи.

Матильда стала подолгу задерживаться на работе. Иногда она приходила поздно ночью. Мать выражала недовольство. Она опасалась, что дочь принесет заразу в дом. Матильде надо было что-то делать. И она решила. Однажды перед уходом в клинику она объявила родителям:

— Вы знаете, я думаю снять комнату в деревне, чтобы жить там, пока эпидемия не закончится. Я буду заходить домой, когда смогу, и приносить все, что вам нужно, но видеться с вами я не буду, мало ли что. Это же эпидемия. Какое счастье, что мы живем на краю деревни!

Мать облегченно вздохнула:

— Когда ты переезжаешь?

— Скоро, мама. Завтра утром я увижу миссис Симпкинс, и она мне поможет снять комнату.

Утро в клинике было напряженным. После приема доктор Ловел сразу же ушел к самому серьезному из своих пациентов. Убравшись, Матильда выпила кофе, принесенное миссис Инч, заперла двери и пошла в магазин к миссис Симпкинс.

Несколько женщин стояли у прилавка и что-то покупали. Когда магазин опустел, Матильда спросила:

— Вы не поможете мне, миссис Симпкинс?

— Конечно, что ты хочешь, малышка?

— Комнату на время эпидемии. Я сейчас работаю сверхурочно, и мне нужно быть рядом с клиникой, и, потом, я не хочу заразить гриппом папу и маму.

— Правильно, дорогая. Я знаю, что миссис Трикетт сдает комнату. Она живет через три дома отсюда. Иди к ней прямо сейчас и скажи, что это я тебя прислала. — Она посмотрела на Матильду. — Вы с доктором так много работаете. Только что я его видела. Он повез старую миссис Крауч в Бриджуотер с воспалением легких. Там еще остались места в больнице. Девочка, тебе ведь не удастся избежать гриппа, ты знаешь об этом?

Матильда отмахнулась. Главное, что она сможет больше времени проводить с доктором Ловелом, быть рядом с ним, помогать ему.

Миссис Трикетт жила в очень маленьком домике с соломенной крышей. Дверь открывалась прямо на улицу, а внутри дом был просто набит мебелью и фарфоровыми безделушками. Но маленькая спальня, которую хозяйка ей показала, была безупречно чистая. Ванной комнаты не было. Мыться ходили в кафе к Ло Армзу, где, по словам миссис Трикетт, была отличная ванная.

— Ванная просто превосходная. Там есть кувшин и таз для мытья, а хозяин еще чем-нибудь и угостит.

— Сойдет, — сказала Матильда. — Главное — близко от клиники. Я буду уходить на работу в восьмом часу утра и возвращаться неизвестно когда. Вы не возражаете?

— Конечно, нет, мисс. Вы берете комнату?

— Да. Как вы смотрите на то, чтобы я платила каждую неделю? Я не думаю, что задержусь надолго, и платить буду за неделю вперед. Теперь я вас покидаю, пойду в кафе к Армзу, посмотрю на ванную.

Ло Армз, высокий, приятный мужчина, в прошлом, говорят, был отчаянным храбрецом. Сейчас же от его пыла не осталось и следа. Грипп его тоже не пожалел, и он проводил все свое время за кружкой пива, чувствуя себя так намного лучше.

— Ничего, мисс, все уладится, — сказал он Матильде, выслушав ее. — Вы можете приходить сюда когда угодно. Только приносите с собой свое полотенце и мыло.

Он назвал скромную сумму за пользование ванной, и Матильда, довольная так удачно сложившимися обстоятельствами, поспешила домой собрать вещи. Напоследок она пообещала родителям приходить так часто, как только сможет, и каждый день звонить.

Доктору она решила ничего не говорить, мало ли что, вдруг он будет против. Хотя едва ли, ему даже думать о ней было некогда. Его дни стали длиннее, ночи — короче и беспокойнее. Однако он совершенно не изменил своего поведения: ел все, что миссис Инч подавала на стол, так же спокойно и отчужденно вел себя с Матильдой, давая ей изредка нужные указания.