Бетти Нилс - Секретарша для доктора

Матильда купила платье, выпила чашечку кофе в закусочной и, решив на оставшиеся деньги порадовать родителей, купила пакет леденцов, которые ее отец так любит сосать за работой, и крошечный флакон духов для мамы.

Пришло время возвращаться в деревню.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Автобус уже стоял на остановке, готовый к отправлению, и Матильда почувствовала, что не успевает. Она заторопилась: другого автобуса не будет. Девушка побежала, сунув сумку под мышку.

Доктор Ловел, только что выехавший на машине из городской больницы, заметил ее и свернул с Девятой улицы на Восточную. Девушка от нетерпения пританцовывала на месте у светофора, ожидая зеленого света, чтобы перейти на другую сторону улицы, где автобус уже закрывал двери. Доктор повернул машину к автобусной остановке и затормозил рядом с отъезжающим автобусом. Открыв дверь, он вышел из автомобиля как раз тогда, когда Матильда перебегала дорогу.

— Спортом занимаетесь? — сказал он, беря у нее пакеты и легонько подталкивая к машине.

Матильда молча села и попыталась отдышаться, пока Ловел выруливал на оживленную дорогу. Наконец она произнесла:

— Спасибо, доктор. Я просто ходила по магазинам.

— Вам, женщинам, свойственно забывать о времени, — заметил он и замолчал. Матильда смотрела на сгущающиеся сумерки и мучительно думала, о чем бы с ним поговорить, чтобы ему было интересно. Но ничего придумать так и не смогла.

Они почти подъехали к деревне, когда он заговорил:

— Клиника открывается через час. Может быть, вы не станете заезжать домой, а зайдете ко мне выпить чашечку чая? Вы позвоните маме, чтобы она не волновалась. И не вздумайте спорить. Я предлагаю вам самое разумное решение.

Это звучало как настоящее приглашение. Действительно, домой идти уже не имело смысла. Ей оставалось только поблагодарить его и согласиться.

Внутреннее убранство дома доктора Ловела соответствовало его внешнему богатству. Холл был квад-ратный, со стенами, отделанными пластиком. Лестничный пролет с балюстрадами кремового цвета поднимался по центру к верхней галерее. В зале висели огромные часы, стояли пара тростниковых стульев и стол, на котором возвышалась стаффордширская ваза из фарфора с осенними цветами.

Матильда было остановилась, чтобы полюбоваться на эту красоту, но доктор повел ее через холл к открывшейся двери, откуда вышла миссис Инч.

— Миссис Инч, приготовьте нам по чашечке чая. Мисс Пейдж не имеет смысла заходить домой перед работой — уже время поджимает, — обратился к ней доктор.

— Хорошо, через несколько минут будет сделано, — ответила миссис Инч. — Мисс Пейдж, если вы желаете привести себя в порядок, следуйте за мной.

Миссис Инч слегка улыбнулась и повела Матильду за собой. Девушка оказалась в великолепной ванной комнате, где было все, что только можно пожелать. Матильду поразили зеркала в золотой оправе. Одно из них было выше человеческого роста, а другое висело над умывальником. Тяжело вздохнув, девушка взглянула на свое отражение, затем расчесала волосы, вымыла руки и вернулась.

Доктор открыл ей дверь в столовую, сказав:

— Сюда, мисс Пейдж.

Она вошла в комнату.

В столовой было светло благодаря огромной стеклянной двери, ведущей в сад. Через нее виднелись зеленые лужайки и клумбы с яркими осенними цветами и последними розами. По саду бегала длинношерстная собака.

— О, у вас есть собака?..

Матильда подошла к двери, доктор последовал за ней.

— Да, это Сэм. А вы любите собак?

— Да, у нас раньше была собака.

— Пойдемте пить чай.

Матильда села у зажженного камина. Миссис Инч поставила на низенький столик поднос с чайными приборами. Доктор сел в кресло напротив Матильды и проговорил:

— Я только что позвонил вашей матери и сказал, что вы у меня. Вы не хотите похозяйничать?

Матильда разлила по чашкам крепкий ароматный чай и протянула ему горячую чашку на блюдце. Сделав глоток, доктор спросил:

— Хорошо провели время в Тонтоне?

— Да, спасибо.

Девушка не заметила, как между ними возникла непринужденная беседа. Она ни разу еще не чувствовала себя так легко при разговоре с мужчиной. Он улыбался, подбадривал ее, внимательно слушал, остроумно шутил. Матильда вдруг разоткровенничалась, рассказав ему про свою прошлую жизнь при церкви и службу отца. Ей было так хорошо с ним.

Разговаривая, она украдкой оглядела комнату и нашла ее великолепной. Особенно поразил ее диван, покрытый гобеленом с изображением легендарного Вильгельма Завоевателя. Это было настоящее произведение искусства. Чуть подальше стоял стол на трех ножках, инкрустированный золотом, и старинный буфет. В комнате находилось еще несколько стульев, новомодный дизайн которых интересно сочетался с предметами старины. На стенах, оклеенных кремовыми обоями, висело несколько картин. Милая комната, здесь чувствуется домашнее тепло и уют. Когда миссис Инч предложила теплых и душистых ячменных лепешек, Матильда с благодарностью посмотрела на нее. Это было так кстати. Она пробегала весь день по городу, выпив только чашку кофе, поэтому была очень голодна.

Неслышно ступая, в комнату вошел пес и расположился у ног Матильды.

Доктор, глядя на нее и на своего любимца пса, урчащего у её ног, вдруг почувствовал смутный интерес к этой девушке. Ее непосредственность, восторженность, с которой она смотрела на все эти старинные вещи, тронули его до глубины души.

Пришло время идти в клинику. Матильда наклонилась, чтобы погладить мохнатую голову Сэма, и поднялась. Доктор тоже встал, с серьезным видом слушая се слова благодарности. Он был уже почти обезоружен ею.

— Я была голодна, а ваш чай буквально вернул меня к жизни. И я очень вам благодарна за то, что вы меня подвезли.

— И вам тоже большое спасибо за приятную компанию, мисс Пейдж. — Доктор открыл дверь, и они с Матильдой пересекли комнату, вышли в холл и через внутреннюю дверь вошли в отделение.

Пациентов было немного, и, приняв последнего из них, доктор уехал на дальнюю ферму к еще одному больному, который не мог приехать сам, а Матильда закрыла двери и пошла домой. Дома было все то же: хныкающая, недовольная мать и занятый своей книгой отец. Девушке оставалось только молча переделать все домашние дела и уйти в свою комнату, чтобы мечтать о докторе Ловеле.

А в это время доктор Ловел принимал роды на одной из отдаленных ферм. Роды были преждевременные, и на свет появились крошечные близнецы. Доктор вызвал «скорую помощь» из Тонтона и сопровождал мать и новорожденных до городской больницы. Удостоверившись, что они чувствуют себя хорошо, он отвез встревоженного молодого папашу обратно на ферму, а сам вернулся в деревню только далеко за полночь.