Хельга Нортон - Бабочка и огонь

Ада рассеянно провела рукой по яркому пятну на влажной от их любовных игр простыне.

— Я не думала, что ты это заметишь.

— Ах, ты не думала?.. — возмущение в его душе боролось с недоверием.

— Разве это что-нибудь меняет?

— Мы уже обсуждали этот вопрос у Спайсеров, — раздраженно сказал он, надевая халат, — и я ясно дал тебе понять, что не хочу жениться на девственнице.

— Но… Прости, Питер, это же смешно. Согласись, в данный момент меня трудно назвать девственницей.

На щеках Ады зажглись пятна румянца.

— Не надо делать из меня идиота. Девственница — это не только физическое состояние, но и состояние души. У меня нет опыта общения с невинными девушками.

— Лиха беда начало, — промолвила она с озорной усмешкой. — И, как я уже сказала, это больше не предмет твоих опасений.

— Я говорю о другом! — Его возмущение нарастало. — Ты лгала мне! Ты сказала, что была помолвлена три раза!

— Это правда! Я и в самом деле была трижды помолвлена.

— И ни один из них… никогда?..

— Ни один, — подтвердила она, — и никогда.

— Невероятно! — Он был изумлен. — Но это не меняет сути дела! Мне нужна опытная женщина. Мне необходим человек, который смог бы в суде признаться, что я… что мы…

— Что мы?.. — Она склонила голову набок. — Что?..

— Что мы…

В этот момент в дверь номера громко забарабанили:

— Тетя Ада! Тетя Ада! Просыпайся!

— Кто это, черт подери? — Питер замер и бросил на Аду пристальный взгляд. — Кто-то, о ком я должен знать? Или — не должен?

Ада смутилась и растерялась. Она вполне справедливо полагала, что раздражение Питера по поводу ее невинности — это всего лишь легкий ветерок по сравнению с той бурей, которую вызовет предстоящая новость. Собрав все свое самообладание, она осторожно улыбнулась.

— Это и есть мое наследство.

4

И, стараясь не смотреть на изменившееся лицо Питера, Ада соскочила с кровати и, завернувшись в простыню, щелкнула дверным замком.

— Привет, разбойники, — сказала она мальчуганам, появившимся на пороге комнаты. — Вы что-то рано сегодня.

— Это не я, — презрительно отозвался Билли, увлекая за собой малыша поменьше, — это Бак виноват. Он испугался, когда проснулся и не нашел тебя.

— А Луиза где? — озабоченно спросила Ада.

— Ему не нужна Луиза, — сказал Билли, пожав плечами.

— Ну, полно, малыш… — Она переключила внимание на самого маленького и ласково улыбнулась, нисколько не удивившись тому, что тот держит большой палец во рту. — Я здесь. Дайте мне только минуточку, чтобы одеться, и я впущу вас в комнату, чтобы вы познакомились со своим новым дядей, хорошо?

От удивления глаза малышей широко распахнулись.

— С дядей? — осторожно спросил Билли, быстро переглянувшись с младшим братом. — Откуда он взялся?

— Я вышла замуж, мой дорогой. Помнишь, я говорила, что собираюсь замуж… Так что никуда не исчезайте, через минутку я вернусь.

Ада решила не знакомить мальчиков с Питером до тех пор, пока не переоденется во что-нибудь более подходящее, чем простыня. Прикрыв за ними дверь, она схватила свою сумочку, и бросила на Питера короткий, нервный взгляд. Он стоял у окна, скрестив руки на груди. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

Вбежав в ванную, Ада закрыла дверь. Все было как-то не так. Она прислонилась к прохладной кафельной стене и задумалась. Что ему так не понравилось? Вид малышей, зашедших поздороваться с ней утром, просто привел его в бешенство! Она не знала, что и думать…

Ада кинула взгляд на свое обручальное кольцо и подошла к зеркалу, висевшему над раковиной. То, что с ней произошло сегодня утром, превзошло все ее мечты и ожидания.

Она рассеянно провела расческой по волосам и решила оставить их свободно лежать на плечах. Взглянув себе в глаза, она отметила, что они светятся каким-то новым незнакомым огнем. Выглядела она так, будто отыскала ключ ко всем тайнам мироздания. Ада знала точно: сегодня на рассвете в объятиях Питера ей открылся новый мир.

Немного приспустив простыню, Ада обнажила небольшое красное пятнышко на груди — сладкий след страстных ласк Питера. Она невольно вздохнула, вспоминая восхитительные касания его жадных губ.

Трое ее женихов пускались на всевозможные уловки, чтобы заманить ее в постель, и ничего не добились. Но с Питером… Стоило ему только коснуться ее, как сладчайшая мука разливалась по всему ее телу.

В этот момент в дверь деликатно постучал Питер.

— Открывай, дорогая, — донесся его приглушенный голос. — Ты не можешь прятаться там все время. Вылезай, это становится неприличным.

Ада блаженно улыбнулась. Такие вот драгоценные воспоминания…

— Одну минуту! — крикнула она и с силой крутанула кран душа.

Теплые очищающие струи воды омыли ее греховное тело, и, выйдя из ванной, Ада почувствовала себя так, словно заново родилась на свет.

У двери ее поджидал Питер.

— Чьи это, дьявол побери, дети, а?

В его глазах светилось беспокойство.

Ада немного смешалась. За время ее отсутствия он тоже успел одеться: поношенные джинсы, тесно облегающие бедра, не застегнутая рубашка, через которую видна широкая грудь…

— Мои племянники.

— Они как-то связаны с твоим наследством?

Глаза Питера сузились.

Ада оглянулась на приоткрытую дверь, уверенная в том, что мальчики подслушивают каждое слово их разговора.

— Они и есть мое наследство, но, может быть, мы это обсудим попозже?

— Нет, прямо сейчас!..

— Хорошо. Только побыстрее! Мальчики ждут…

— Я тебя внимательно слушаю.

— Их зовут Билли и Бак. — Она шагнула к двери. — Послушай, это дети моей сестры. Сестра и ее муж погибли год назад, теперь я их официальный опекун. По крайней мере, так значилось в завещании Патриции. К сожалению, миссис Галлахер, моя родственница, делает все возможное и невозможное, чтобы взять их под свою опеку. Поэтому мне пришлось выйти замуж, чтобы предотвратить это. Теперь ты понял?

В дверь снова постучали, и Ада открыла ее, боясь поднять на Питера глаза. Она не знала, как он на все отреагирует.

— Я, кажется, вовремя, — ворчливо заметила Луиза, появляясь в комнате. — Не успела отвернуться, как эти два сорванца испарились. Понятия не имею, как они отыскали твою комнату.

— Мы спросили внизу, у администратора, — объяснил старший. — Он не хотел нам говорить, пока я не ущипнул Бака, и тот не стал орать.

Бак шмыгнул носом, показывая синяк на своей руке.

Питер только развел руками.

— Может мне кто-нибудь сказать, черт… — Четыре пары осуждающих глаз несколько смутили его, и он мгновенно смягчил форму вопроса. — Что здесь происходит?