Твоя нелюбимая жена - Юлия Бонд

приветливая медсестра помогает мне устроиться на кушетке.

Коснувшись головой прохладного материала кушетки, я поднимаю край футболки, оголяю живот. Врач-узист, мужчина в почётном возрасте, добродушно улыбается. Мажет мне живот специальным гелем, чтоб вскоре начать обследование.

Неожиданно в кабинете УЗИ открывается дверь. Я даже толком сообразить не успеваю, что происходит.

– Мужчина, выйдете немедленно! – строго отчитывает медсестра только что ворвавшегося в кабинет мужчину.

А я смотрю на незваного посетителя и хмурюсь. Блин, Ольховский! Ты серьёзно?

– Не выйду, я специально пришёл посмотреть на ребёнка, – отрезает Богдан, игнорируя свирепый взгляд медсестры.

– А вы кто такой? Что значит, посмотреть на своего ребёнка? Здесь не зоопарк, – медсестра грудью готова лезть на амбразуру, зря, конечно же.

– Это будущий отец моего ребёнка. Не выгоняйте его, – в итоге мне приходится вмешаться, а Богдан уже миновал разделяющее нас с ним расстояние и теперь мостится на соседнем с кушеткой стуле. – Продолжайте, доктор, пожалуйста.

Видимо, монохромная картинка на мониторе пробирает Ольховского до глубины души. Он, как зачарованный, сидит на стуле и глаз не сводит с монитора, а там уже видны ножки и ручки, которые показывает врач-узист.

– А когда нам скажут пол ребёнка? – с нетерпением интересуется Богдан.

– В двадцать недель, на втором скрининге, – поясняет врач, а Ольховский хочет спросить что-то ещё – видно по его взгляду, но сдерживается.

Услышав от врача, что с ребёнком всё хорошо, он развивается согласно срокам и без отклонений, я облегчённо выдыхаю, да и будущий отец тоже. Странно вот так – находиться рядом друг с другом. Я не звала Богдана в больницу, но этого и не нужно, как оказалось. Догадываюсь, откуда растут ноги. Без тёти Любы не обошлось. Не скажу, что Ольховский сильно раздражает своим присутствием, но и радости от нашей встречи я не испытываю.

Обследование завершается, я вытираю сухой салфеткой остатки геля на животе и спешу отдёрнуть край блузки. Без одежды мой округлившийся живот уже немного заметен, его не спутаешь ни с чем другим, а вот в блузке – нет. На моей работе, кроме самых приближённых, до сих пор не знают о беременности.

Перед тем как захлопнуть дверь с той стороны, благодарю медиков за проделанную работу. А Богдан, как галантный кавалер, открывает передо мной дверь в кабинете и пропускает вперёд.

– Ух ты, я и подумать не мог, что он там такой маленький, – на эмоциях выдаёт Богдан, когда мы оказываемся в больничном коридоре.

– Она, – поправляю, а Ольховский ведёт бровью, мол, ничего не понял: – Я чувствую, что это дочка.

Да, знаю, звучит не убеждающее, но моё материнское сердце на одной волне с крохой. Я не должна ошибаться. Мне даже снилась моя малышка. Да что там снилась, я её сегодня, как увидела на мониторе, так и поняла: внутри меня растёт моя маленькая принцесса.

Скосив взгляд на мой живот, Ольховский смотрит как-то подозрительно. И когда я уже жду от него непонятно чего, он шокирует своей весьма неожиданной просьбой.

– А он… то есть она, – кивает на живот, – уже шевелится?

– Нет ещё.

– Можно потрогать, Уль? Ну в смысле, можно прикоснуться к животу?

Ощутив лёгкий шок, я всё же даю согласие потрогать мой живот. И когда большая ладонь Ольховского несмело опускается на живот, прислушиваюсь к внутренним ощущениям. Нет, ничего не чувствую.

Я думала, он только разок прикоснётся и сразу отдёрнет свою руку, но нет. Вместо этого Богдан гладит живот, водя ладонью вверх-вниз.

– Думаю, достаточно, – тактично намекаю, что мне уже становится неловко.

Покинув коридор, мы идём к лестнице, соблюдая молчание. А оказавшись на улице, я жадно глотаю свежий воздух, приходя в себя после больничного запаха. Кто бы что ни говорил, но все больницы одинаково дурно пахнут. Эта смесь лекарств с какой-то хлоркой, которой моют полы и дезинфицируют всё вокруг, просто в лёгкие въедается.

– Ты обедала сегодня? – интересуется Богдан, повергая меня в шок в очередной раз. Как-то много для одного дня, но, похоже, Ольховский полон сюрпризов, как волшебный сундук у фокусника.

– Нет ещё.

– Тогда позволь пригласить тебя в кафе.

Дурацкая улыбка расползается на лице Ольховского, а я смотрю на него и не могу понять, что он от меня хочет. Откуда это всё берётся. Припёрся на УЗИ, когда его не звали, живот попросил потрогать, а теперь в кафе приглашает. Неужели дядя снова надавил? Да нет же, Игорь Иванович бы не посмел, ведь обещал, что не станет настаивать на нашем браке.

– Уль, ты ничего такого не подумай. Я просто хочу пообедать вместе, – поясняет Богдан, сообразив, что я совсем не в восторге от его внезапного внимания.

– Зачем тебе всё это нужно, Богдан? – не конкретизирую, ведь Ольховский не дурак и точно понимает, о чём я сейчас.

– Да не за чем. Просто ты беременная и, как оказалось, ещё не обедала. Я хочу составить тебе компанию. Уль, не ищи подвоха там, где его нет. Просто позволь немного позаботиться о тебе, ты же мать моего будущего ребёнка.

Глава 7

Богдан

Устроившись за столиком в кафе, Ульяна долго рассматривает меню, не зная, что заказать. А мне на мобильный наяривает Мила. Устав сбрасывать её вызов, я просто перевожу телефон на бесшумный режим.

– Ты уже определилась? – интересуюсь я, когда Ульяна наконец-то заканчивает листать странички меню.

– Да. Пожалуй, остановлюсь на тёплом салате.

– И всё?

– Мне этого хватит, да и не голодная я.

– В смысле “хватит”? Уль, ты же беременная, тебе есть надо за двоих. А ты судя по тому, что я сейчас вижу, вообще ничего не ешь. Так не пойдёт.

На мою весьма строгую фразу племянница Скорикова улыбается. Ну вот не получается у меня злиться на эту девушку, как ни старайся. Хотя надо бы хорошенько отчитать её, чтоб за разум взялась. Внутри же неё ребёнок растёт, надо быть ответственной: следить за своим питанием, есть полноценную и сбалансированную пищу. Обычно беременные стремительно набирают вес, а эта девушка даже в лице не округлилась.

Сложив руки под подбородком, смотрю на Ульяна исподлобья. Ну вот как можно с ней серьёзно разговаривать, когда она мои слова ни во что не ставит. Продолжает невинно улыбаться. Хоть бы сказала мне что-то в противовес, так нет же –