Не отталкивай, шельма - Александра Неярова

Дополняли образ черные туфельки с открытым носом и чёрный клатч. Увидев мужчину, она прибавила шагу.

– Здравствуй, Иран. Я немного припозднилась, – произнесла с лёгкой полуулыбкой, поравнявшись с ним.

– Здравствуй. Ничего страшного, прекрасному полу положено опаздывать. Выглядишь восхитительно, – Князев поцеловал ей руку, как в средневековые времена. – Уж думал, что не придёшь, – и тут же хмыкнул, – значит, я тебе всё же симпатичен.

– Сильно не обольщайся, – парировала с ответной ухмылкой. – Просто решила скоротать время. Всё лучше с кем–то, чем скучать в одиночестве.

– Ах вот, как, – притворно обиделся мужчина (в одиночестве – это хорошо). – Ну, и как же мне развлечь скучающую даму?

Хитана дерзко вздёрнула подбородок, сверкнув горящими глазами.

– Можешь составить мне компанию на прогулке.

И они неспешно направились вдоль тротуара. Около получаса болтали на различные темы, общих интересов нашлось немало, потом добрались до парка и присели в беседке. Иран купил мороженого и с жгучим удовольствием наблюдал, как танцовщица поглощала холодное лакомство, при этом перед мысленным взором представляя совсем иную картину.

– Расскажи о себе, – неожиданно попросила Хитана, вырывая Князева из мучительно–сладкого омута.

– Что ж, слушай, – произнёс хрипловатым голосом мужчина и уселся поудобнее, поскольку в паху стало ужасно тесно. – Моя фамилия Князев. Мне двадцать шесть, на данный момент владелец строительного холдинга «Инквизибел». Семья: отец работает в полиции, мама домохозяйка, есть младший брат – учиться в Англии на юриста. Хобби – это спортивные машины и клубы. Ну, вот в принципе и всё. Теперь твоя очередь.

– Хитана Бекер. Мне недавно стукнуло двадцать три. Учусь на детского хирурга, подрабатываю ассистенткой в районной больнице. Хобби, как ты уже знаешь, уличные танцы и рисование. А семья… – девушка вдруг замолчала, закусив губу, и смахнула непрошенные слёзы. – Родителей у меня нет. Около девяти лет назад мы попали в автокатастрофу, папа погиб, а я и мама выжили. Однако спустя год ушла и она. Травма была серьезная. Из близких только лучшие друзья – Мелани и Рик, с последним ты уже знаком.

– Прости, не хотел расстраивать, – неловко улыбнулся Князев и поспешил перевести тему: – Почему ты решила стать детским хирургом?

– В детстве я была взбалмошной, избалованной девчонкой. Родители меня сильно любили. У них долго не получалось завести детей, но однажды на свет наконец появилась я. Родители потакали мне во всём, и мне это нравилось… до поры до времени. Зимой мы всей семьей поехали в горы на турбазу, мне тогда исполнилось одиннадцать. Было очень весело, и погода стояла прекрасная, но через пару дней неожиданно поднялась буря, в этот момент я находилась вдалеке от хижины, гуляла по окрестностям. Отец смог отыскать меня только под вечер, нашел замерзшую в сугробе под деревом. После я тяжело и длительно болела, врачи поставили диагноз: воспаление легких с осложнениями...

Отец множество раз просил прощения за то, что пришел за мной слишком поздно. С того дня они делали всё, чтобы я не пожелала. Через неделю из реанимации меня перевели в общую палату, там со мной лежала девочка лет тринадцати с похожим диагнозом. Мы подружились. У неё была только мама, отец бросил их. Они жили в бедноте, но счастливо. Девочка рассказывала, как её мать работала не покладая рук, чтобы прокормить их. И однажды та навестила свою дочь, когда и мои родители тоже были в больнице. Посмотрев на наше отношение к друг другу, в особенности на мои капризы, она недовольно покачала головой, но ничего не сказала. А через несколько дней состояние моей соседки резко ухудшилось, и её перевели в палату интенсивной терапии. Ночью девочка умерла…

Я узнала это от её матери, она сказала мне тогда: «Цени то, что у тебя есть. Твои родители очень любят тебя». После обо мне заботилась тетка, сестра отца. Я выросла, многое переосмыслила и со временем научилась ценить настоящее и помогать другим. Вот так и решила стать детским врачом. Дети – это цветы жизни и они нуждаются в большей помощи, чем взрослые.

Хитана замолчала, но продолжила задумчиво смотреть в резное окно беседки, вспоминая своё нелёгкое прошлое.

– Вот как, ценить настоящее, да? – прошептал Иран, впечатлённый откровением девушки.

После они ещё долго бродили по Денверу. Вели разговоры ни о чём, не затрагивая болезненные темы, и Князев с удивлением отметил – ему довольно интересно и комфортно просто находится рядом с Хитаной. Легко касаться её, вдыхать аромат духов, исходящий от тела и волос, наблюдать за жестами, слушать редкий смех. Впервые его не тяготило общество противоположного пола. А, может, ранее не попадались такие девушки, как Хита? Или он и не пытался разглядеть в бывших пассиях нечто большее, чем просто подруга на ночь? Н–да…

Когда город накрыли сумерки, Князев отвез танцовщицу домой. И смотря ей в след, пока она не скрылась за дверью подъезда многоэтажки, он желал ещё раз увидеть её. Просто так.

– Чушь какая–то…!

Буркнул в пустоту ночи. Затем забрался в машину и поколесил по улицам Денвера. Домой не хотелось. Хотелось другого. Точнее другую, ту, что всего пару секунд назад упорхнула от него.

– И чего мне стоило, напросится на чашечку банального кофе?! Или чего покрепче, чтоб наверняка? А там, гляди, и само бы пошло...

С досады Князев сжал плетеную кожей обивку руля. Неудовлетворенное желание накапливалось, как магма в жерле просыпающего вулкана, доставляя дискомфорт не только телу, но и сея смуту в самой душе. Что же останавливало? Ирану стало вдруг смешно. Он даже горько хмыкнул. А ответ крылся на поверхности: ему хотелось, чтобы очаровательная танцовщица оттаяла, чтобы сама захотела его. Показала свою страсть. Только ему…

– Да чтоб тебя! – рыкнул мужчина, до хруста ткани стискивая ни в чем не повинный руль, и прибавил газу. Ягуар намного резвее понёсся по улицам.

Ладно. Как говорится, утро вечера мудренее. Князев решил, его ожидание покроется сполна.

***

– Ир, ну так ты придешь?

– Стив, я не могу, у меня много работы на сегодня.

– У тебя всегда её навалом, а ради друга можно было бы и прийти.

– Ты же знаешь, меня не привлекает искусство, – парировал Князев недовольно, но сдержанно.

Сидя у себя в кабинете, зажав между плечом и ухом сотку, он одновременно с этим подписывал ценные бумаги. С самого утра завал на работе, а тут ещё и отвлекают.

–