Их второй шанс - Кэти Роберт

прежде, чем она успела пошевелиться. — Ты не можешь просто вбежать сюда, как какая-то мстительная валькирия, выпалить слова, которые я никогда не думал услышать от тебя, а затем сбежать, прежде чем я успею их осмыслить. Просто… подожди, блядь, секунду, ладно?

— Хорошо, — покорно согласилась она.

Исаак на долгое мгновение закрыл глаза, а когда открыл их, дикость исчезла.

— Ты любишь меня.

— Да

— Ты хочешь выйти за меня.

У неё перехватило дыхание.

— Да.

— Что изменилось за последние десять минут? Потому что мы прощались, когда я был внутри тебя, а теперь ты устраиваешь сцену, стоя на коленях и прося прощения.

Ноэми могла это сделать. Она уже выставила себя дурой. В чём было хоть немного правды перед лицом стольких возможностей?

— Цена за то, чтобы потерять тебя навсегда, слишком высока. Я не стану её платить. Я не позволю тебе уйти, если есть путь вперёд, и если мы не сможем его найти, то, чёрт возьми, мы его обязательно найдём.

— Это будет нелегко. Они подвергнут тебя остракизму (прим. перев. — устроить гонения или попросту изгнать кого-то или что-то) за это.

— Они попытаются. Хаксли пользуется благосклонностью короны и обоих консортов. Они не могут позволить себе ничего большего, кроме пренебрежения к нам. — Он всё ещё не ответил ей, и маленький огонёк надежды в её груди опасно затеплился. — Если ты любишь меня, у нас всё получится.

— Если я люблю тебя? — Исаак хрипло рассмеялся. — Женщина, я полюбил тебя с того дня, как встретил. Никаких «если». Это факт.

— Тогда…

Он провёл пальцами свободной руки по её волосам.

— Ты уверена? Ты знаешь меня, Ноэми. Ты надеваешь кольцо мне на палец, и нет пути назад, нет возможности передумать, нет беспокойства о том, что могут подумать люди. Я твой, а ты моя.

Она была так уверена, что с трудом выговаривала слова.

— Женись на мне, Исаак Козлов. Пожалуйста.

— Да.

Он наклонил голову и поцеловал её, а затем она оказалась в его объятиях, прижавшись к нему всем телом, когда он завладел её ртом, отвечая своим телом так же, как отвечал словами.

Да, да, да, да.

Где-то рядом раздались аплодисменты, и они прервали поцелуй на достаточное время, чтобы увидеть, как король и оба его консорта улыбаются, как дураки. Король медленно улыбнулся.

— Чертовски вовремя.

Консорт Гален закатил глаза.

— Свадьбы сводят всех с ума.

Третья, Мэг, рассмеялась.

— Если это неправда, то я не знаю, что это такое. — Она слегка помахала рукой. — Поздравляю вас двоих. И хотя я не против всей этой истории с выражением чувств в общественных местах, хорошо, что вы подумали о том, чтобы не ходить на городскую площадь, — она подмигнула.

Верно. У них была аудитория. Всегда.

Исаак начал было отпускать её, но Ноэми крепче обхватила его ногами за талию.

— Ни за что. В ближайшее время я тебя не отпущу, — она наклонилась и прикусила зубами мочку его уха. — Что ты скажешь, если мы вернёмся в комнату и отпразднуем это после того, как договоримся о встрече с ювелиром?

— Ты не теряешь времени даром, не так ли?

— Черт возьми, нет. Я думаю, мы потратили более чем достаточно времени впустую, — у неё вырвался легкомысленный смешок. — Я не дам тебе шанса передумать. Я бы позвала священника прямо сейчас, если бы…

— Ты права, — вмешался король. — Нам определённо нужно позвать священника, — он щёлкнул пальцами, но Гален уже набирал номер. Он посмотрел на свой телефон. — Ювелир уже в пути.

И вот, всего час спустя, Ноэми обнаружила, что стоит перед священником с новым кольцом на пальце, за её спиной стоит Королевская триада, а любовь всей её жизни держит её за руку. Исаак улыбнулся, пристально глядя на неё.

— Последний шанс передумать.

— Ни за что в жизни. — Она сжала его руку и повернулась к священнику. — Мы готовы.

— Мы собрались здесь сегодня…

Ноэми посмотрела в светлые глаза Исаака, когда священник произнёс знакомые слова и одними губами произнесла:

— Я так сильно тебя люблю.

— Я тоже люблю тебя, Ноэми, — он одарил её одной из своих редких улыбок, и этот подарок стал ещё более особенным, потому что она была так близка к тому, чтобы потерять его. Их дальнейший путь будет не самым простым, но он принадлежал им и только им.

Был только один мужчина, которого она хотела видеть рядом с собой всё это время, и он стоял перед ней с её кольцом на левой руке.

Всегда и навеки.

Эпилог

— Что ты думаешь о Флоренс?

Ноэми закатила глаза.

— Мы не будем называть нашу дочь Флоренс. Этого даже нет в списке.

Она прижалась к груди Исаака, наблюдая, как близнецы гоняются друг за другом по пляжу. Мальчики провели несколько дней взаперти во дворце, пока были в гостях на политическом саммите, и эти каникулы стали для них наградой за хорошее поведение. Им было три года, и они думали, что знают всё — и у них было больше энергии, чем у любого человека в отдельности, не говоря уже о двух.

Исаак притянул её к себе и прижал свои большие ладони к её округлившемуся животу. После того, как у неё родились близнецы, они захотели поскорее попробовать ещё раз. Исаак пошутил, что это ирландские тройняшки.

Но всё вышло не совсем так.

Она вздрогнула, и он в ответ притянул её ближе. Исаак поцеловал её в висок.

— С ребёнком всё в порядке, Ноэми.

— Я знаю. — Всего пару дней назад они были на приёме у врача. Она заставила себя сделать глубокий вдох, затем ещё один, чтобы подавить инстинктивный приступ страха, который, казалось, теперь сопровождал её каждое мгновение бодрствования. — Я знаю, — повторила она, и на этот раз это прозвучало почти искренне.

Он нежно погладил её по животу.

— Этого больше не повторится.

Что-то, чего он не мог обещать. Что-то, чего никто не мог обещать. Они никогда не думали о том, что могут потерять ребёнка, особенно когда её беременность близнецами была мечтой. Она подняла глаза, чтобы проследить за мальчиками. Очевидно, они потратили часть своей энергии и теперь строили замки из песка.

Она не хотела говорить о страхе, который преследовал её по пятам. Несколько недель назад им исполнилось двадцать восемь недель. Даже если ребёнок родится сейчас, с ней, скорее всего, всё будет в порядке. Не было никаких причин для беспокойства, которое мучило её. Ноэми заставила себя встряхнуться. Сейчас было не время для мрачных мыслей.

— Только не Флоренс.

Смех Исаака вырвался из его груди, сотрясая