Кэролин Грин - Ангел-хранитель

Но ее пренебрежительный тон не умерил его пыла, и они вышли из машины. Ким старалась держаться поближе к Джерри, на случай, если тот вдруг оступится на раскуроченном асфальте тротуара. По крайней мере так она убеждала себя. В самом деле, ну разве может защитить ее мужчина с костылями? И все же она чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Они вошли внутрь. Ким взяла меню и принялась внимательно изучать его.

Там значились: «волнистые облака» (пюре из картофеля), «громовые» (перченые крылышки), «небесные» гамбургеры и даже «переселение душ» (тушеные мясные обрезки). От последнего Ким решительно отказалась и заказала себе гамбургер. Джерри выбрал «ангельское» жаркое и перченые крылышки.

Ким отнеслась к его заказу скептически:

— Тебе не кажется, что эти крылышки слишком острые для тебя?

Джерри улыбнулся, и Ким с трудом отвела взгляд от его губ, подавив в себе воспоминание о том невероятном удовольствии, что она испытала сегодня утром. Раньше Джеральд так ее не целовал. Мысли Ким снова и снова возвращались к поцелую.

— Я получу свои крылышки, чего бы мне это ни стоило, — сказал он, когда они с подносом шли к столику.

— Но твой желудок… Ты даже не взял с собой таблетки.

— Я прочитаю молитву, — упорствовал Джерри, — и будь что будет. — Он склонил голову и прошептал несколько слов, а когда открыл глаза, поймал на себе изумленный взгляд Ким. — Что такое?

— Ты… ты никогда раньше не произносил молитву за столом.

— Ты хочешь сказать, что Джеральд ел неосвященную пищу? — В его голове не укладывалось, что такое возможно.

Ким вертела в руках свой гамбургер, надеясь, что Джерри не заметит откушенного кусочка.

— Ну-у, многие не произносят молитву в общественных местах, — смущенно сказала она. — Может, не хотят привлекать к себе внимание.

Джерри огляделся, будто желая убедиться в этом, и заметил парочку за одним из столиков; обоим чуть больше двадцати, оба в татуировках, кожаных куртках и рваных джинсах. Ким не удивилась бы, если бы те два «Харлея» на стоянке принадлежали им. Она кашлянула, пытаясь отвлечь внимание Джерри от парочки. Но добилась обратного — парень и девица подняли головы и заметили, что их разглядывают.

— У тебя проблемы, мужик? — угрожающе спросил юнец.

Враждебность в его голосе не произвела должного эффекта на Джерри. Он широко улыбнулся и качнул головой.

— Да нет, просто смотрю.

Девица заулыбалась и кокетливо откинула с плеча прядь волос. Ее жест не ускользнул от внимания спутника. Он вдруг вскочил из-за столика, с грохотом опрокинув стул. Все в зале наблюдали за разворачивавшейся драмой.

— Не будем вмешиваться, Джерри. Пусть едят себе. Оставь их.

— Но я только хотел убедиться, произносят ли они молитву, — возразил тот.

— Джерри? — переспросил парень. — Да ты, видно, возомнил себя Джерри Льюисом, а?

— Нет, я Джерри Киркленд, — сказал Джерри, вставая и протягивая противнику руку. — А вы?

Тем временем парень уже угрожающе надвигался на него. Так сходятся собаки — шерсть дыбом на холках, — готовые сцепиться.

— Эй, Алекс, не трогай его, — вмешалась девица. — Ты что, не видишь, он же хромает!

Но юнец продолжал наступать на обидчика.

— Только тронь этого беднягу, Алекс, и я растрезвоню всем твоим друзьям, как ты справился с парнем, у которого нога в гипсе!

Данный аргумент произвел-таки на юнца впечатление, заставив его остановиться.

Ким, воспользовавшись этим, встала из-за столика.

— Извините, — пробормотала она, проходя мимо взбешенного Алекса. Окликнув Джерри, она сказала первое, что пришло на ум: — Спорим, ты совсем забыл, что мы едем к тете Ровене?

— Забыл?

— Да. И нам лучше поторопиться, а то она начнет волноваться.

Они уже выходили, когда Джерри вдруг остановился, а затем повернул назад. Подойдя к своему столику, он схватил бумажную тарелку:

— Забыл крылышки.

Они выехали на шоссе и уже оставили далеко позади злополучную забегаловку, когда Ким неожиданно съездила Джерри сумочкой по плечу.

Тот аж выронил крылышко, которое грыз.

— За что?

Лицо Ким пылало от гнева. Она едва удержалась, чтобы не отвезти его прямо сейчас к нему домой и бросить там, несмотря на сломанную ногу.

— Ты что, не понимаешь? Твоя жизнь висела на волоске!

— Но крылышки были не такими уж острыми. Да и язвы у меня больше нет.

Ким заскрипела зубами.

— Я говорю о том парне в закусочной. У него на лице было написано, что он сломает тебе вторую ногу.

— Алекс? Он, конечно, немножко нервный, но совсем не опасный.

— Тогда советую запастись бинтами и льдом. Они тебе пригодятся, если ты и дальше будешь попадать в переделки вроде этой. А что до меня, то я не хочу случайно оказаться рядом с тобой в такой момент.

Джерри едва не подавился последним крылышком. Бинты и лед. Когда Нахум поручил ему охранять Ким, Джерри в сердцах подумал то же самое. Что лучше ей запастись бинтами и холодными компрессами, если она какая-нибудь хромоножка.

Только вот хромоножкой оказался он. Ему вдруг стало страшно, ведь стычка в закусочной действительно могла закончиться гораздо хуже. Слава богу, Ким была рядом. Она почувствовала опасность и спасла их обоих.

А ведь это его работа. Это он должен оберегать ее, а не наоборот. Джерри почувствовал угрызения совести; он вспомнил, что она с самого начала, как только его выписали из больницы, заботится о нем. А он беззастенчиво пользуется этим, заставляет ее готовить разные вкусности. И вообще, принимает как должное все, что она для него делает изо дня в день.

Да ведь это Ким постоянно вызволяет его из бед, в которые он попадает по собственной вине! Ну ладно, бритва ей ничем не угрожала. Но Ким запросто могла надорваться, когда помогала ему встать после неудачной попытки пройти сквозь стену. А тот парень… вдруг у него оказалось бы оружие? Его могли убить, а Ким осталась бы одна, без защиты. И он стал бы причиной ее преждевременной смерти.

Стремясь заполучить крылья, он даже не подумал о том, что их надо заслужить.

Он мог лишиться своей подопечной, а вместе с ней и крыльев, которыми бредил. Но те сразу утратили свою значимость, едва он представил себе, что мог потерять Ким.

Джерри испытал ужасное потрясение, когда осознал, чем могла обернуться его легкомысленность.

А ведь она… она так прекрасна, прекраснее, чем белая голубка. Ее мелодичный голос мог состязаться по красоте с безупречно настроенной лирой. Сердце у нее из чистого золота, прямо как улицы там, наверху, ожидавшие его возвращения после успешно выполненного задания.