Саманта Либерти - Ее избранник

Сандра любила надевать его на голое тело, повязывая на шею платок пурпурного цвета, купленный еще в Италии. В таком сочетании костюм приобретал безупречно элегантный вид. Кстати, Сандра вспоминала о нем только в особых случаях: или в минуты отчаяния, или тогда, когда надо было кого-то в чем-то убедить.

После платьев и костюма дело пошло заметно веселее. Она проворно вынула коробки с туфлями, которые покупались под тот или иной наряд, и горой сложила в шкафу. Затем вернулась к чемодану и принялась вытаскивать джинсы, свитера, майки, блузки, колготки, которых оказалось заметно больше, чем она себе представляла.

Кажется, она ухитрилась взять с собой из Нью-Йорка большую часть своего гардероба. Странно, но почему-то, когда вещи складываешь в чемодан, их кажется ужасно мало, а когда достаешь — много!

Опустошив чемодан и забросив его на антресоли, Сандра, не снижая темпов, приступила к разборке саквояжа. Не оставлять же такую ерунду на завтра!

Быстро справившись с замками, она первым делом достала небольшой кейс, где хранила документы, а также записную книжку и деньги. Вместе с кейсом лежала любимая игрушка — маленькая медведица с желтым бантом на голове. Сандра всегда брала ее с собой, куда бы ни направлялась, поскольку в свое время получила в подарок от матери.

В детстве у Сандры было много игрушек, особенно кукол. И хотя она очень любила укладывать их спать, одевать, воспитывать, маленькая неуклюжая медведица почему-то была ей по-особому дорога.

Возможно потому, что у этой игрушки были удивительно грустные глаза. Маленькой Сандре казалось: это оттого, что медведицу разлучили с медвежонком. И она поклялась всюду возить ее с собой, чтобы медведица не загрустила еще больше — на этот раз от разлуки с ней, Сандрой. Это был талисман, посмотрев на который, она вспоминала самые трогательные моменты своего не слишком-то радостного детства…

Сандра тщательно расправила бант на голове медведицы и посадила на комод, чтобы та всегда была на виду. Затем снова принялась рыться в саквояже, большую часть которого теперь занимала косметика.

Здесь имелось не только все необходимое для дневного и вечернего макияжа, но и различные средства для ухода за лицом и телом. А также маникюрные инструменты, два флакончика духов — дневных, с едва уловимым ароматом свежести, и вечерних — с пьяняще пряным запахом, и лак для ногтей. В отдельном пакете лежали шампунь, щетки и расчески, фен и лак для волос.

Кое-что из этих вещей Сандра поместила на туалетный столик, кое-что не поленилась отнести в ванную. И лишь когда всему, вплоть до последнего флакончика, было найдено надлежащее место, она с облегчением вздохнула и смахнула бусинки пота со лба.

Неужели это все?

Однако теперь пришло время покормить осла и заодно починить изгородь его будущего загона…

— Эй, что это вы делаете, леди?

— Чиню забор, как видите!

— Но зачем, если я обещал вам помочь?

— Знаете, мистер Макмиллан, я привыкла всегда и во всем полагаться только на себя…

— Замечательная привычка, если только все делать правильно.

— Что вы имеете в виду? — И Сандра, опустив молоток и убрав волосы с лица, вызывающе уставилась на соседа.

— Во-первых, — стараясь говорить как можно спокойнее, начал он, — для ремонта столь основательной изгороди вы взяли слишком мелкие гвозди. Да ваш осел повалит ее, когда ткнется в нее носом!..

— Но у меня просто не нашлось других, — растерянно ответила Сандра.

— Ну да, и поэтому вы решили использовать те, которые годятся лишь для прибивания декоративных реек, в то время как я принес настоящие, трехдюймовые…

— Спасибо.

— Подождите благодарить, я еще не закончил. Такие гвозди нельзя забивать вашим молотком. Он слишком легкий и миниатюрный, а потому я захватил и подходящий молоток. Благодаря ему гвозди будут легко входить в дерево и скреплять изгородь достаточно прочно…

— Дайте-ка я сама попробую! — устав слушать нудные мужские поучения, потребовала Сандра и протянула руку к огромному молотку, который торчал у Колина за поясом.

Однако ковбой с сомнением покачал головой и даже отступил на шаг.

— С непривычки вы можете переломать себе пальцы… Он слишком тяжел для женской руки.

— Послушайте, мистер Макмиллан, не надо обращаться со мной как с маленькой девочкой! — И Сандра, вздернув подбородок, с вызовом взглянула на него. — Дайте сюда ваш молоток!

— Пожалуйста, только вы начали вбивать гвозди не с той стороны изгороди, поэтому вам для начала придется перелезть ко мне.

Это было уже слишком! И Сандра едва не задохнулась от негодования.

— Неправильный молоток, неправильные гвозди, не с той стороны прибиваю! Может, у меня еще не те руки и не та голова? По-вашему, я все делаю неправильно?

— Именно так, мисс, — совершенно невозмутимо подтвердил Колин, сдвигая шляпу на затылок. — И если бы мне не пришлось столько времени убеждать вас в этом прискорбном факте, то я бы уже давно поправил вашу изгородь. А вы бы пока занялись чем-нибудь другим…

— Например?

— Например, сварили бы нам еще кофе. Ей-богу, он у вас получается совсем неплохо.

Нет, ну что за нахал! — мысленно возмутилась Сандра и с легкостью перелезла через изгородь. Даже Джузеппе не позволял себе с ней такого покровительственного тона!

— Знаете что, мистер Молоток-с-Гвоздями, я вам не жена и даже не служанка! — решительно заявила она, отбирая у Колина орудия производства. — Если вам так хочется, то можете подняться в дом и сварить себе кофе. Кофейник еще стоит на плите. А я пока воспользуюсь вашими ценными указаниями. Сомневаюсь, что починка изгороди требует большего ума, чем позирование перед фотокамерой…

— Дело не в уме, а в сноровке, — рассудительно заметил Колин, невольно любуясь сердитой, раскрасневшейся и такой очаровательной соседкой. — Кроме того, фотоаппарат не может причинить вам вреда, если только не уронить его себе на ногу… Осторожнее! — воскликнул он, бросаясь вперед, однако было уже поздно.

Раззадоренная его поучениями Сандра, стремясь как можно быстрее продемонстрировать упомянутую сноровку, с первого же раза угодила себе молотком по указательному пальцу левой руки, которым придерживала гвоздь.

Громко вскрикнув, она выронила молоток и начала судорожно трясти кистью, в то время как на глаза мгновенно навернулись слезы.

— Ну, что я вам говорил! — раздосадованно воскликнул ковбой. — Покажите палец…

— Убирайтесь к дьяволу!

— О Боже! Сейчас она еще заявит, что это я во всем виноват!

— Разумеется, вы, кто же еще? Это вы мне подсунули кувалду, которой только сваи забивать! Моим маленьким молоточком я бы никогда так сильно не ударила… Ой, мама, до чего же больно!